Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич Страница 4

— Зарудный женат? — вдруг спросила Нина.

— По-моему, ни, а що хиба?

— Да пристает ко мне…

Левада смущенно посмотрел на девушку:

— Така, як ты, не тилькы мэни чы Зарудному, а й самому наркомови може голову закрутыть…

Мясницкая лукаво сощурила глаза, откинула свисавшую на грудь косу.

— Ты ведь знаешь, кого я люблю.

По аллее шла шумная толпа парней и девушек. Среди них была и Вера.

— Так вот где запряталась наша кишиневская гимназистка! — крикнула она. — А мы тебя ищем. Бери-ка своего зеленоголового и айда на спортплощадку?

— Сходим? — спросила у Левады Нина.

— Нэ можу, мэни треба иты в наряд.

— Прямо сейчас?

— Да нет, в полвторого.

Ника склонила голову на плечо пограничника.

— Значит, мы сегодня больше не увидимся, — вздохнула она. — А я хотела с тобой в клуб пойти.

— Да я б з прэвэлыкым задоволенням, але не можу. Уночи будэмо ловыты одного гуся. Якыйсь важный полковник…

Мясницкая, вздрогнув, прижалась к пограничнику.

— Как я боюсь за тебя, Тиша.

Левада обнял ее, поцеловал.

— Ничого зо мною не трапыться до самой смэрти.

VI

Зарудный проинструктировал пограничников, как нести службу, предупредил, что предстоит очень серьезная операция.

— Нарушителей предполагается трое: петлюровский офицер, член ЦК партии эсеров и полковник Бессонов, бывший местный помещик, — сказал он. — По агентурным данным, они хотят перебросить кулакам оружие и поднять восстание против Советской власти. Нарушение границы намечено на изгибе реки у Трехгранной скалы.

После инструктажа начальник вызвал к себе Леваду.

— Вам поручается наблюдение за районом скалы, с нее возможна сигнализация Бессонову.

Дорога к Трехгранной скале проходила у дома Степаниды Кирилловны. Недалеко от этого места Левада чуть не наехал на Нину, она шла задумчивая, повесив голову.

— Ну хиба ж так можна?! — пожурил ее пограничник. — Якбы ехал швыдше, могла б статыся бида.

— Я все думаю о тебе, — ответила с грустью Нина. — Уж очень опасная твоя служба. Вот и сегодня, как всегда, будешь рисковать жизнью…

— Нэ турбуйся, моя гимназысточко, ниякого там рыску нэмае. Заляжу за скалою и буду ждаты отого полковныка з його друзямы, як кит мышу з мышенятамы. Та й не один я там буду.

Взяв лошадь за повод, Мясницкая проводила Леваду на бугор к тропке, которая поворачивала к Трехгранной скале.

— Смотри же, Тиша, береги себя, — сказала она на прощанье и побежала вниз домой.

«Кохае мэнэ, ей-бо, кохае», — счастливо улыбнулся Левада.

Вернулась домой Мясницкая встревоженная, грустная. Степанида Кирилловна спросила:

— Что-нибудь случилось?

— Да, и очень серьезное. План переброски оружия раскрыт. — Лицо Нины стало вдруг хищно-строгим. — Пограничники разгадали замыслы Бессонова. Левада мне выболтал все…

— Но это уму непостижимо? — схватилась за голову Степанида Кирилловна. — Ведь, кроме нас двоих, о его замыслах здесь никто не знал.

— У них просто хорошо сработала агентура.

— Как же теперь быть? И зачем только мы впутались в эту историю?

Нина строго взглянула на тетку.

— Хватит ныть! Нужно немедленно сообщить обо всем Бессонову, дать звуковой сигнал. Я схожу на колокольню.

— Но это очень рискованно. Да и батюшку поставим под удар…

— Черт с ним, с батюшкой, другого выхода нет.

Поздно вечером Мясницкая вышла из дому и, словно прогуливаясь, медленно направилась к церкви. Она хорошо помнила указания полковника Бессонова: если все благополучно — никаких сигналов, если нужно менять место высадки — дать звуковой сигнал, а в случае полного провала, — световой.

Проводив племянницу во двор, Степанида Кирилловна проверила, хорошо ли завешены окна, и долго бродила взад-вперед по комнате, прислушиваясь к каждому шороху. На улице не было слышно ни звука, городок спал. Но вот донесся резкий беспорядочный звон колокола и сразу же смолк.

Степанида Кирилловна перекрестилась, разожгла самовар и медленно начала готовить на стол посуду.

А через полчаса на границе послышались выстрелы, взрывы гранат. Почти в это же время раздался знакомый стук в окно.

«Нина, — значит, все благополучно», — подумала Степанида Кирилловна.

Мясницкая, вбежав в комнату, упала на диван. В ее глазах был лихорадочный блеск.

— Гнались?

— Кажется, нет, просто нервы не выдержали, не за себя боюсь — за них, — вытирая со лба пот, ответила Нина.

— Что же теперь?

— Ничего. Закройте дверь на крючок и дайте чего-нибудь успокоительного.

Степанида Кирилловна подала валерианку, накинула крючок, подошла к племяннице.

— Как ты думаешь, нашим удалось прорваться? — спросила она.

— Не знаю. Я сделала все, что могла, но переправа, по-видимому, была нелегкой, на границе настоящий бой. Возможно, они не услышали сигнала и столкнулись с пограничниками у Трехгранной скалы, а может, нарвались на засаду в другом месте.

В дверь постучали. Степанида Кирилловна посмотрела вопросительно на племянницу.

— Кто бы это?

Нина пожала плечами.

— Не знаю, но надо открыть.

Непринужденной походкой она направилась к двери, открыла, даже не спросив, кто там.

Вошел Левада.

— Как ты кстати, Тиша! На границе я слышала стрельбу… Раздевайся, попей чайку, — притворно забеспокоилась Нина.

— Ничого особлывого нэ трапылось. Воны хытри, та й наши нэ лыком шыти. Раз на скалу нэ пишов той полковнык, значить, треба було у иншому мисци зустричать и зустрилы. А мэни сказалы, що на скали робыты бильше ничого, от и зайшов по дорози… Двох забыто, забралы багато зброи. Шкода тилькы, що сам полковнык не попався.

— Что, удрал, подлец? — спросила осторожно Нина.

— Кажуть, що знык, як прымара.

Левада поставил в угол винтовку, разделся.

— Чайку я выпью з прэвэлыкым задоволэнням…

Степанида Кирилловна налила чай.

— Угощайся, Тиша, — потчевала она, — чувствуй себя как дома.

Нина с умилением посмотрела на Леваду.

У окна послышались торопливые шаги, потом в комнату вбежал пожилой плечистый мужчина.

— Растяпа! Неужели ты не могла предотвратить провал? — набросился он, было, на Мясницкую и, заметив пограничника, отшатнулся назад.

Левада бросился к винтовке, но было поздно: Бессонов — это был он — и Нина навели на пограничника пистолеты.

— Успокойся, мой дорогой, ведь ты еще молод и хочешь жить, — сказала Мясницкая, ехидно улыбнувшись, и в этот же миг от сильного удара Левады она рухнула на пол.

Бессонов выстрелил в пограничника, пуля попала в грудь. Второй раз он выстрелить не успел. Распахнулась дверь, и на пороге с группой красноармейцев появился Зарудный.

— Сопротивление бесполезно, дом окружен, — сказал он спокойно Бессонову и, кивнув пограничникам, добавил: — Обыскать задержанных…

Начальник погранзаставы склонился над истекавшим кровью Левадой.

— Наберись сил, дружище, сейчас поможем.

— Дякую, але вже пизно… Скажу тилькы, що я вынный пэрэд вамы и товарышамы… — Левада глянул на Мясницкую. — Оця гадюка здорово обкрутыла мэнэ…

Бессонов