Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская Страница 24

— Мамули нравится эта комната, хоть печка и не топится, но тут теплее. Ларч всегда рядом с ней. Пожалуй, я тоже лягу здесь, с ними. А ты не боишься один?

— Со мной гиталеле, — пошутил Корелимон. — Нарочно положу ее без футляра. Она поднимет тревогу, если кто-то захочет ее похитить.

— Спокойной ночи! Даже не верится, что наше первое представление мне не приснилось. Кажется, будто всё это сон!

— Мне тоже не верится. Поздравляю нас с боевым крещением! Доброй ночи, артисты!

* * *

Лумери заснула очень быстро. Даже не ожидала, что настолько устала за сегодняшний бурный день. Наскоро умылась, причесалась и только коснулась подушки…

Но среди ночи девочку разбудил свет в окне. Оказывается, она забыла задернуть занавески. Теперь в окошко заглядывала круглая яркая луна. Лумери встала и выглянула в окно. Почти полная луна была той же, что над ее родным скучным городом, но здесь, над тихой сельской долиной, над рекой, луна казалась намного ближе и, как показалось Лумери, присматривается к ее окошку слишком пристально!

Мамули не спала, она сидела на подоконнике, глядя на луну. Силуэт белой кошки опалово блестел, спинку и лапки словно обили лунной глазурью.

— Муль-муль, — тай-кошка поскребла лапкой деревянную раму.

— Хочешь открыть? Ты хочешь погулять! — сообразила девочка. — Я заметила, как ты радовалась, когда избавилась от жилеточки и ожерелья. Соскучилась по свободе? Хочешь сама погулять по долине и поохотиться? Ладно, принцесса, я тебя выпущу, только будь очень осторожна, далеко не ходи. И рано утром, чтобы вернулась в комнату. Не опаздывай! Я буду очень волноваться за тебя.

Лумери открыла защелку, осторожно потянула на себя створку окна. Выглянула наружу. Ночная свежесть забралась зябкими мохнатыми лапами под тонкую ночную сорочку. Кошка уверено протиснулась в щель. Очень близко внизу начиналась покатая крыша пристройки. Как кошка собирается спускаться дальше во двор, Лумери не представляла. Но справедливо считала, что Мамули — умница, если она не найдет безопасный спуск, она просто вернется в комнату.

— Я оставлю окошко чуть приоткрытым, ты сможешь толкнуть его и пролезть. Мне холодно, я лучше лягу. Будь осторожна!

Кошка коротко мекнула и скоро растворилась в лунном свете и тенях. Лумери не успела дойти до кровати, как Ларч, до этого якобы крепко спящий, вскочил и заскулил, показывая лапой на дверь.

— Тоже хочешь погулять? Я так и знала! Присмотри за ней, Ларчик, — Лумери погладила пса по шелковым ушам. — Я дверь закрою, ты постучи, когда вернешься.

Ларч вильнул хвостом и быстро застучал когтями по ступенькам. Явно торопился перехватить Мамули во дворе, чтобы кошка не убежала гулять одна.

Проводив его взглядом, Лумери зевнула, закрыла дверь на защелку, прошлепала обратно к постели и теперь уж заснула до утра, хотя луна по-прежнему подмигивала в окошко.

* * *

На берегу, где река поворачивала к мельнице, чуть выше той лужайки, где проходило представление, тихо беседовали двое. Луна освещала один стройный светлый силуэт, другая фигура, намного более массивная, скрывалась в тени.

— Что скажешь, Барио? — у светлой фигуры был нежный голос, в нем скользнула тревога. — Как тебе эта компания?

— Вам следует быть осторожной, госпожа! — донесся из тени густой бас. — Эти люди могут оказаться опасными! Даже из лучших побуждений они могут выдать вас.

— Выдать? Как это возможно? — удивился нежный голос. — Главу артимы искренне не волнуют деньги, как его можно подкупить? Чем? А выдать, думая, что делает добро, что этим они помогут нам, можно только не зная настоящего положения вещей. Но мы им всё расскажем.

— Неужели вы хотите открыться им, госпожа?

— Почему нет? Путешествие в этой компании не кажется мне опаснее всего остального, — легкомысленно откликнулся высокий чистый голос. Они могли бы помочь нам, а мы — им. Разве тебе не надоело скитаться в одиночку, Барио?

— Чем больше посвященных в тайну, тем выше риск, госпожа, так я скажу. Но решать вам. Я ваш верный слуга и пойду за вами, куда прикажете, — ворчливый бас темной фигуры звучал отнюдь не раболепно. Похоже, тот, кто называл светлую госпожой, привык с ней спорить и оберегать от опрометчивых поступков.

Над берегом реки прошелестел тихий смех. Трава качалась под ветром, и спор двух призрачных фигур казался частью лунной ночи.

— Я не боюсь мечтателя и маленькой артистки, — сказала светлая госпожа. — Они для нас угроза не больше, чем все другие люди, пожалуй, даже меньше остальных. Но могут стать защитой, почти семьей. Артима — отличное прикрытие. Кто будет нас искать среди артистов?

— Но, госпожа, вас будут видеть сотни, тысячи чужих глаз! Кто-нибудь непременно донесёт…

— Но ты ведь рядом, мой верный Барио. Ты чуешь опасность за три мили, ты вовремя раскусишь любой заговор! Решено. Мне есть за что благодарить Лумери, нужно только дождаться удобного момента.

— Не торопитесь, госпожа. Прошу вас, подумайте ещё раз.

— Время торопит, Барио. Год почти прошел… Ты знаешь, что для меня теперь свобода! Ты со мной?

— Я всегда с вами, госпожа! Что ж, если такова ваша воля, быть посему. Кто я такой, чтоб отговаривать вас? Ваш верный раб, недостойный поцеловать следы ваших сандалий…

— Не скули, старый ворчун! Я вижу, как тебе самому нравится их странная компания. Разве не так? Вот и не возражай! Мы ещё выждем, понаблюдаем, но я не отступлюсь, я так решила!

Шумный укоризненный вздох был ей ответом. Тень следовала за госпожой, и лишь луна и река знали, где эти двое бродили до рассвета.

Глава 11

Рано утром на заднем дворе «Чарки-кружки» Лумери, накинув драную шаль поверх трико и пышной юбочки, кормила и причесывала ослика. Корелимон рассчитался с хозяевами, купил еды в дорогу, запряг Осю в тележку, уложил весь багаж. Мамули, как обычно, уселась на подушку, готовая отправиться в путь, но Ларч не побежал вперед по главной улице. Вдоль ограды, преградив выезд собрались вчерашние зрители. Десяток мальчишек и самые любопытные из взрослых.

— Как мило, что вы пришли нас проводить! — весело помахала им Лумери, мысленно радуясь, что надела костюм, хотя в нем было прохладно. Но теперь она поняла, показываться перед селянами в образе обычной