Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская Страница 22

— Прошу прощения, рыцарь, — без всякой иронии извинился за своих людей атаман. — Олов сказал, вы сами напросились.

— Для бандитов вы слишком деликатны!

— Зачем вы так. Мы не бандиты! Мы честные разбойники.

Дик иронично поднял бровь:

— Как сочетаются разбой и честь?

— Правил чести я не нарушаю, — нахмурился атаман. Насмешка его глубоко задела, но ему важнее добиться понимания рыцаря. — Мы защищаем слабых, требуем к ним уважения, мешаем хозяевам грабить и оскорблять бедных и не слишком знатных людей. Да, силой, но в этом нет бесчестия. Хочу, чтобы нас боялись только те, кто заслуживает расплаты за свои дела. Были в истории Юга такие разбойники — лесные волки. Они устраивали налеты, грабили и убивали захватчиков своего края. И стали героями. Значит, их действия оправданы.

— На войне, — уточнил Дик. — А с кем ведете войну вы?

— С несправедливостью.

— Могли бы законно вступить в братство, если всё правда.

Атаман неуверенно качнул головой к плечу.

— Мы и так дети дороги. Звание рыцаря для меня, вероятно, слишком тесно. Я по натуре не одиночка. В борьбе мне нужен не только меч, но и отряд. И… достаточная свобода действий по законам военного времени.

— Для рыцаря время всегда военное. Если вам не тесно в правилах чести, всё разрешимо, — Дик не верил до конца, что атаман выдержит экзамен. — Что было на дороге? Кого ваши молодцы ограбили?

— Это приказчик и сборщик податей графа Хардэйского. Я хорошо знаю графа. Он совершил немало такого, за что людей с властью в руках называют тиранами. В последний месяц ввел огромный налог, чтобы купить бриллиантовое колье каскадом, чуть ли не до пояса, в угоду своей подруге сердца. Приказчик вез деньги в город… В этих бриллиантах блестели бы слезы тысяч людей. О том, чтобы приказчик доехал до города и вернулся не скоро, разве что пешком, ребята позаботятся. Деньги мы раздадим графским подданным, но этого мало. Очень многие, — а налог тем выше, чем ближе жилье к замку, — вынуждены оставить свои дома и всё добро в уплату. Граф расчистил заодно себе новое поле для скачек и овечьи пастбища. Грамоты о передаче земли и домов хранятся в замке. Честно скажу, мы планируем навестить его в одну из ближайших ночей. Не желаете присоединиться, рыцарь?

Дик опустил глаза, раздумывая над предложением.

— Если вы говорите правду, Хардэй — подлец и не заслуживает своего высокого титула. Попроси о помощи один из мирных подданных, мог бы и согласиться. Но чтобы помочь вам, надо вам верить.

— Я сам не так давно был его подданным, — подавив отвращение к этим словам, твердо сказал атаман. — Пятнадцать новичков в моем отряде как раз из тех, кому по милости этой скотины теперь негде жить и нечем кормить детей. Спросите их, если желаете.

— Помогать тем, у кого уже есть оружие для защиты и кто способен сам себе помочь, не мое дело, — сдержанно ответил Дик. — В общих битвах давно не участвую.

— А Южная война?

— Что? — удивился странник.

— Простите, — смутился атаман. — Вы не представились. Но ваш меч передо мной. Как же Южная война и многочисленные мятежи?

— В такие авантюры втягивает глубокая личная симпатия к обреченной стороне, — Дик помрачнел от воспоминаний. — Вы мне никто. Пока, во всяком случае, — смягчил он категоричность отказа. — Что будет с графом и его домашними, если ваш план удастся?

Атаман сжал зубы. Замковладелец ему явно не «никто», и уж симпатией эти чувства никак не назовешь.

— Если не погибнет в честном бою, останется жить. Буду вынужден защищать его даже от суда его собственных крестьян, ради… — атаман запнулся, не пожелав назвать причину. — Лучше всего, если бы он оставил в поместье достойного управляющего по общему выбору, а сам уехал с глаз подальше. Вместе со всем окружением.

— Чем заставите его подписать такой указ? Предел вашей власти над побежденными? — уточнил Дик.

— Угроза жизни, больше ничего. Мы не применяем пыток; требуя выкуп, стараемся не шантажировать близкими, и не стремимся задеть честь побежденного. Разве что словами. Если он это заслужил. Надеюсь, граф сам согласится с разумным решением. Иначе, ничего не смогу сделать. Если найдутся желающие обратиться в королевский суд, граф будет ждать суда под стражей. Нет… даже не буду вызывать его на поединок. Хардэй всё равно откажется. Потребую под угрозой меча клятвы не мстить своим людям и не преследовать нас, пока не покинем замок, — атаман бессильно развел руками, намекая, что сделать замковладельца приличным человеком не в его власти.

— Что будет с пленными солдатами из охраны приказчика?

— Я не могу их отпустить до нападения на замок. Угрозы для их жизни нет. Даже у того, которому Серго распорол живот, задета только шкура. Не будут пробовать сбежать — вернутся к своим семьям. А вы свободны, если дадите слово не мешать нам.

— В пределах этой свободы могу остаться, посмотреть, как вы живете? — спросил Дик.

Атаман сделал широкий приглашающий жест.

— Для нас большая честь принимать у себя в гостях самого́…

— Не надо, — оборвал его рыцарь. — Дик. На «ты».

— Как скажешь, — улыбнулся атаман. — Толиен. — Они пожали друг другу руки. Дик снова пристегнул свой меч к поясу и обещал не вмешиваться в планы разбойников, если не столкнется с нарушением правил чести или с человеком, который будет, на его взгляд, нуждаться в защите от людей Толиена.

— Эй, вы, бездельники! Пора обедать! — атаман проверил, готов ли суп.

Вокруг костра собралась вся банда, тридцать пять человек, не считая братьев-начальников. Трое сразу ушли охранять пленных, захватив еду и для них. Остальные расселись на поляне. Разбойники держались вместе, многие смеялись, подшучивали друг над другом. Дик чувствовал себя в кругу детей дороги. Тех, кто получил свободу совсем недавно, безошибочно отличали угрюмые лица. Они работали ложкой молча, сутуля плечи, нервно косясь по сторонам, ожидая облавы.

Аранд принес Дику миску похлебки и сел рядом. Неподалеку, беспокойно поглядывая на них, но не смея мешать приятелю, устроился тот длинный парень с острым носом, соломенными волосами и нервными движениями, который захватил Дика в плен вместе с Арандом. Великан Олов чувствовал себя неуютно рядом со своим