Алистер Маклин - Дрейфующая станция «Зет». Караван в Ваккарес Страница 128

Он посмотрел на дорогу в Сен–Мари. Она была пуста. Ле Гран Дюк быстрым шагом направился в заповедный город и вошел в него через северные ворота. Он повернул направо, к стоянке машин, и подошел к шарманщику, одетому, несмотря на жару, в два пуловера и фетровую шляпу на голове. Шарманщик взглянул на ле Гран Дюка со своего стула, на котором дремал, и нахмурился. Ле Гран Дюк дал ему десять франков. Шарманщик перестал хмуриться и принялся крутить ручку шарманки. Раздалась странная мелодия, слегка напоминающая пародию на вальс. Ни один композитор, как живущий, так и отошедший в мир иной, ни за что не признал бы себя автором этого произведения. Ле Гран Дюк вздрогнул, но остался стоять.

Через две минуты в ворота въехал черный «мерседес», свернул вправо и остановился. Из него вышла китайская парочка и, не глядя по сторонам, пошла по главной улице, которая на самом деле являлась единственной улицей Эгю–Морте, к маленькой площади с большим количеством кафе, находившейся в центре городка. Ле Гран Дюк медленно последовал за ней.

Парочка вышла на площадь и остановилась в нерешительности на углу магазина сувениров, неподалеку от статуи Святого Луи. Тут же из магазина вышли четверо крепких мужчин и подошли к парочке. Один из них показал что–то китайцам. Они отчаянно жестикулировали, выражая свой яростный протест, но четверка отрицательно покачала головами и повела пару к стоящим невдалеке двум черным «ситроенам».

Ле Гран Дюк удовлетворенно кивнул и вернулся к машине и кибитке, где его ждали.

После минуты езды ле Гран Дюк и его спутники достигли небольшой пристани на канале Рона–Сет. Этот канал соединяет Рону со Средиземным морем в местечке Гро–дю–Руа и идет параллельно западной стене Эгю–Морте. В конце пристани на якоре стоял тридцатипятифутовый катер с большой застекленной каютой и с несколько меньшим по размеру кокпитом на корме. Судя по широкому носу, это судно было способно развивать очень большую скорость.

«Ролле» и кибитка съехали с дороги и остановились так, что задняя часть кибитки оказалась не дальше шести футов от причала. Пленников переправили из кибитки на катер, да так четко и тихо, что никаких подозрений не могло возникнуть даже у самых любопытных прохожих. На самом деле единственным свидетелем был старый рыбак, да и тот не обратил особого внимания на происходящее, так как был целиком поглощен рыбалкой.

Ференц и Серл с пистолетами стояли на причале около небольших сходен, а Кзерда и ле Гран Дюк, тоже с оружием, находились на корме и следили за тем, как трое ученых и их жены, Боуман, Лила и Сес–силь всходили на борт катера. Под дулами пистолетов пленников усадили на диваны, расположенные вдоль стен каюты. Ференц и Серл вошли в каюту, и Серл встал у руля. С минуту Мазэн и ле Гран Дюк внимательно осматривали окрестности в поисках тех, кто мог бы за ними наблюдать. Никого не обнаружив, ле Гран Дюк, сунув пистолет в карман, тоже вошел в каюту, довольно потирая руки.

— Замечательно, просто замечательно! — Он был доволен. — Как всегда, все в полном порядке. Серл, заводи! — Высунулся в дверной проем и крикнул: — Отчаливай, Мазэн!

Серл включил оба дизеля. Они издали глубокий, ровный, громоподобный звук, достаточно сильный, чтобы заглушить короткий резкий вскрик боли. Вскрикнул ле Гран Дюк, который все еще стоял, высунувшись в дверь.

— Твой собственный пистолет направлен на твою собственную почку, — предупредил Боуман. — Никто не должен двигаться, или ты умрешь. — Он оглядел Ференца, Кзерду, Серла и Эль Брокадора, по крайней мере трое были вооружены, и сказал: — Вели Серлу заглушить двигатели.

Серл выполнил приказание, не дожидаясь слов ле Гран Дюка.

— Скажи Мазэну, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я держу твой пистолет нацеленным на твою почку, — продолжал Боуман. Он оглядел каюту: никто не двинулся с места. — Скажи, чтобы он шел немедленно, или я нажму на спусковой крючок.

— Ты не посмеешь.

— С тобой все будет в порядке, — успокоил Боуман. — Большинство людей могут обойтись одной почкой.

Он снова ткнул пистолетом, ле Гран Дюк задохнулся от боли и тяжело проговорил:

— Мазэн, сейчас же иди сюда! Выложи свой пистолет. Я стою под дулом пистолета Боумана.

Через несколько секунд напряженной тишины в дверях показался Мазэн, пребывавший, очевидно, в замешательстве. Когда он увидел Ференца, Серла, Кзерду и Эль Брокадора, которые бездействовали и, по всей видимости, не знали, что предпринять в данной ситуации, то решил присоединиться к ним и вошел в каюту.

— Теперь мы подошли к деликатному вопросу равновесия сил, — сказал Боуман. Он по–прежнему был бледен и взволнован. Чувствовал неимоверную усталость, боль во всем теле, но одновременно ощущал душевный подъем и в данный момент очень отличался от того человека, каким был два часа назад. — Подведем баланс. Что я могу сделать с вами? Стоя здесь с пистолетом? Немного, очень немного.

Он рванул ле Гран Дюка за плечо, сделал шаг в сторону и проследил, как тот тяжело упал на диван. Это был хороший диван, он достойно выдержал испытание. Ле Гран Дюк уставился на Боумана, желая, казалось, уничтожить его взглядом. Боуман оставался невозмутимым.

— Глядя на тебя, можно подумать, что ты самый умный из этой банды головорезов. Хотя для этого и не нужно особого ума. У меня есть пистолет, и я держу его в руке. Здесь, правда, еще четверо с пистолетами, которые могут быть мгновенно приведены в действие. Если начнется перестрелка, мне кажется очень сомнительным, что я успею перестрелять всех прежде, чем один из вас, а может быть, сразу двое всадят мне по пуле в лоб. Я же не дикий Билл Хи–кок. Более того, на судне восемь невинных людей, девять — если считать меня, а перестрелка в таком ограниченном пространстве приведет к тому, что кто–нибудь будет ранен, а может быть, даже убит. Я бы не хотел этого, как не хотел бы и сам получить пулю.

— Короче, — прорычал ле Гран Дюк.

— Вполне понятно, какие требования я должен вам предъявить, чтобы избежать перестрелки, в которой — я уверен — мы все не заинтересованы. Если я прикажу вам сдать оружие, то неужели вы тихо и мирно подчинитесь моему приказу, зная, что вас ждет тюрьма или даже обвинение в убийстве? Сомневаюсь. Если я вас отпущу, но заставлю выдать мне ученых и их жен, неужели вы спокойно уйдете? Сомневаюсь. У меня в руках остались бы шесть живых свидетелей ваших преступлений. В этом случае, если вы окажетесь где–нибудь в Западной Европе, то попадете в тюрьму, а если в Восточной — то в Сибирь. Коммунисты не особенно церемонятся с людьми, которые похищают у них лучших ученых–атомщиков. Короче говоря, вам не останется места в Европе и тогда придется уплыть на «Кантоне» в порт назначения и жить в Китае. А Китай — это совсем не то, что о нем рассказывают. Китайцы, конечно.