Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм Страница 48

без всяких гор и возвышенностей. Налево замечается на Голубом Ниле остров Бури с деревней, носящей то же имя и почти спрятанной за дюнами, и далее, вверх по течению, среди роскошнейшей местности сады богатых жителей Хартума. Более к востоку видна хала с немногими деревьями; к юго-востоку две маленькие деревушки в тени густых мимоз; к югу только пески и одиночные кусты; к западу широкое зеркало Белого Нила и начинающиеся уже здесь тропические леса. К северу вид закрыт горами Керрери, которые, по воззрениям некоторых географов, отделяют Судан от Нубии. Повернувшись к востоку, видишь перед собой город Хартум; однообразная, серая масса домов, над которой чуть-чуть возвышается низкий минарет.

Прежде чем дойти до города, нужно пройти пыльную, загрязненную падалью и другими нечистотами площадь и плотину, устроенную для зашиты домов от разлива рек. Этой дорогой выходишь на главную улицу Хартума, перерезывающую город с запада на восток; ею можно пройти до рынка. Описав одну улицу Хартума, я обрисую этим и все остальные. В сухое время года песчаные улицы пыльны; во время дождей они представляют непрерывный ряд луж и куч грязи. Царящие на них во всякое время года жар и зловоние превышают все, что можно вообразить. Почти все улицы ведут к рынку или к одному из двух казенных зданий; из них немногие широкие и прямые, большей частью они кривые и неправильные и часто образуют едва проходимые лабиринты. Незастроенные места в Хартуме редки и если встречаются, то обыкновенно остаются без употребления.

С улицы видны одни только двери домов; все остальное скрыто за высокими глиняными стенами. Исключение составляют лишь немногие дома, имеющие также окна и на улицу; разумеется, что это окна квартир самих домовладельцев.

Хартум явственно выказывает нынешним своим видом весь ход своего возникновения. Сперва каждому, желавшему строить, предоставлялось выбирать какое угодно место, и он пользовался этим исключительно по своему усмотрению. Поэтому в середине столицы еще находятся большие сады и нигде не видно следов какого-нибудь правильного и последовательно проведенного плана.

Дома Хартума все одноэтажные, с плоской крышей. Каждое большое жилище составляет замкнутое в себе целое, если оно принадлежит турку, копту или богатому арабу. Оно заключает в себе обыкновенно две отдельные части: мужскую и женскую половину, или, как говорят в Египте, диван и гарем. Дома знатных выше и больше, чем дома бедных и простых людей, имеют довольно большое число так называемых комнат; при них находятся конюшни, сараи и другие службы, но постройкой они мало отличаются от остальных или и вовсе не отличаются. Материал всюду один и тот же; он состоит из воздушного камня, то есть из кубических кусков лепной глины, служащих материалом для стен, из балок, тонких жердей и связок соломы для крыш, и из тростин и досок для дверей и окон, которые по большей части продаются уже готовые.

Постройка танкха (во множественном танакха), как называют в Судане земляные дома, идет очень быстро. Выкапывают глинистой земли и лепят ее насколько можно ближе к месту постройки; затем сушат ее на солнце. При постоянной здесь жаре кирпичи скоро твердеют так, что уже становятся годными для постройки. Бедные исполняют эти работы сами при помощи соседей, знатные и богатые нанимают рабочих. План здания рисуют на месте и выводят стены, которые до известной высоты наполняются землей, чтобы возвысить пол над уровнем окружающей почвы. Тогда уже выводят стены до определенной высоты и приготовляют крышу. Крыша требует более всего внимания и издержек. Она покоится прежде всего на подстилке из довольно крепких бревен мимозового дерева, вделанных в стены на расстоянии от 1½ до 2 футов одно от другого. На эти бревна накладывают поперек ряды плотно прилегающих одна к другой жердей, называемых у туземцев «рассасс», их нарезают в тропических лесах и часто приносят издалека. Жерди эти поддерживают сложенные вдвое циновки, тщательно сплетенные из пальмовых листьев. Только затем уже следует настоящая, непромокаемая покрышка: слой глины толщиной в несколько дюймов, плотно убитый и по возможности оглаженный. Крыша с одной стороны наклонена к горизонтальной плоскости под углом от 10 до 15° и снабжена короткими желобами, по которым вода может стекать, не касаясь стен. Каменные стены возвышаются на один фут над плоскостью крыши и, так же как она, покрыты слоем глины, мякины и навоза, чтобы предохранить их по возможности от дождя, стекающего по этой коре.

К сожалению, постройка этих крыш всегда неудовлетворительна. После каждого ливня жители Хартума заняты поправкой их. Часто случается даже, что водосточные трубы засоряются; тогда на крыше образуется лужа воды, и крыша размягчается настолько, что вода находит себе сток внутрь и наводняет комнаты. Иногда последствием этого бывает то, что целое здание рушится. В Хартуме уже много людей убито во время грозы развалившимися крышами (между прочим, один итальянский доктор около десяти лет назад). Мы часто бывали вынуждены прятать наши вещи в сундуки от лившего в комнате дождя и переходить из одной комнаты в другую. Подобный дом с садом и угодьями стóит в Хартуме от трех до шести тысяч пиастров, или от двух до четырех сот талеров[92] на наши деньги.

Внутренность домов соответствует их наружному виду. Пол состоит из утрамбованной земли, так же как и возвышающийся над ним на полтора фута диван[93], на который впоследствии кладут циновки или подушки. Голые, несколько сглаженные глиняные стенки весьма редко украшаются каким-нибудь особенным образом; только в немногих домах поверх навоза их смазывают еще белой известью. Окна — простые отверстия в стене с укрепленной перед ними широкой или узкой решеткой; двери подобны им и только в немногих зданиях могут запираться. В целом доме нет ни замка, ни задвижки, ни скобки и никаких железных изделий. Даже употребляемые в Египте деревянные замки здесь редки. Все комнаты похожи больше на стойла для скота, чем на человеческие жилища.

Поблизости от рынка встречаются лучшие дома, нежели в остальных частях города; комнаты выше и прохладнее, чище и запираются. Многие европейцы и турки также улучшили свои жилища по египетскому образцу, хотя и не отступая от общепринятых в Судане приемов строительства. В доме одного француза имелись даже стекла в окнах и каменные полы; на выбеленных стенах висели картины и, как великая редкость, зеркало. Подобную роскошь можно заметить, кроме того, во дворце генерал-губернатора.

Всего хуже относительно жилищ приходится в Хартуме вновь прибывшим. Когда иностранец в первый раз нанимает квартиру, он неизбежно получает самый скверный дом, потому что лучшие здания уже заняты