Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил Страница 97

балансированию альянсов Барбароссы захват региона прошел довольно гладко, чему способствовала привычная политика Селима по заключению сделок с местными властителями. Хайреддин Барбаросса был назначен бейлербеем Алжира – ныне самой западной границы империи и плацдарма для потенциального вторжения в Марокко – а также генерал-губернатором всего Западного Средиземноморья[658]. Назначение одного из братьев Барбаросса руководить этим регионом (Арудж умер в 1518 году)[659] оказалось одновременно целесообразным и эффективным, поскольку они имели большой опыт работы в Западном Средиземноморье, снискали расположение многих правителей региона и уже присягнули на верность Селиму, и их уважали и боялись соперники. Селим поддержал Хайреддина дополнительными войсками, кораблями и пушками, которые Хайреддин использовал с большим успехом, пытаясь установить османскую власть во внутренних районах Алжира – вплоть до совершенствования техники установки кораблей на колеса для перемещения их через Сахару[660].

Королева Кастилии Изабелла содрогнулась бы от страха и задрожала бы от гнева, увидев, что допустил ее беспомощный муж Фердинанд.

* * *

Когда Селим обдумывал вторжение в Марокко в 1518 году, он обратился к Хайреддину Барбароссе за советом и информацией. Хайреддин с гораздо меньшим энтузиазмом, чем его султан, объяснил, чем Марокко отличается от остальной части Северной Африки и почему его будет чрезвычайно трудно завоевать[661].

Как ни одна другая территория Северной Африки, густонаселенная и отличающаяся ландшафтным разнообразием внутренняя часть Марокко находилась под властью стабильного и мощного аграрного государства. На протяжении веков ряд династий – Альморавидов, Альмохадов, Маринидов и Ваттасидов – успешно сопротивлялись проникновению испанцев, португальцев и мамлюков в потрясающие, но неприступные внутренние районы Марокко с высокими горами и глубокими речными долинами[662]. Во времена Селима эту территорию контролировала империя Саадитов. Они пришли к власти в 1509 году и, как сообщил Хайреддин Селиму, весьма вероятно, дадут отпор османам, как дали и другим захватчикам в предыдущее десятилетие. Хотя османам, благодаря морскому опыту Барбароссы, удалось завоевать ряд городов, расположенных вдоль северного побережья Африки, им не удалось проникнуть во внутренние районы. Таким образом, как и еще одна новая территориальная окраина Османской империи, Йемен, северо-западный угол Африки был страной с непроходимой для захватчиков территорией, которая исторически обеспечивала политическую независимость.

Более того, Саадиты – не какие-нибудь мелкие правители крошечного города-государства на берегу моря – унаследовали преимущества династий, правивших Марокко до них: постоянную армию, лояльное население, огромные земельные ресурсы, неприступные горные крепости и огромное количество денег. Во многих отношениях их правление походило на правление османов: схожей была экономика, основанная на налоговых доходах, военная организация и семейная политика. Хайреддин также сообщил Селиму, что Саадиты за последнее десятилетие расширили свой военный арсенал. Любой, кто пытался действовать в Северной Африке в последние годы, понимал реалии военной мощи Марокко и обычно избегал ее. Как и в случае с Йеменом, отправка войск и припасов на такое большое расстояние окажется для османов огромной ошибкой. Все это, разумеется, укрепило уверенность лидера Саадитов Ахмада аль-Араджа[663]. Он доказал это, постоянно оскорбляя османов, высмеивая их, называя кучкой рыбаков, которые никогда не смогут заплыть даже на небольшое расстояние от берегов[664].

Несмотря на предупреждения Хайреддина Барбароссы, Селим начал разрабатывать стратегию вторжения в Марокко. Султан Османской империи не боялся трудностей, он надеялся полностью вытеснить Испанию с африканского континента и обезопасить выход в Средиземное море, которое за всю историю видели совсем немногие османские моряки, в первую очередь Кемаль-реис. Тогда Средиземное море могло бы в скором времени сделаться османским озером. Если бы Марокко стало частью Османской империи, тень Бога могла бы дотянуться до Атлантики – и, возможно, даже пересечь этот океан, что было немыслимо всего пару лет назад, – предоставляя империи Селима потенциально совершенно иное будущее.

В отличие от своих неудачливых предшественников, Селим не стал начинать нападение на Марокко с моря. Скорее, он планировал сначала обезопасить внутренние районы[665], направив свои войска по суше из Алжира, а затем на север и запад, чтобы захватить средиземноморское и атлантическое побережья, что потребовало бы пересечения чрезвычайно сложной местности Атласских гор. Поскольку испанцы никогда не владели всем Алжиром, как Селим после завоевания империи мамлюков, у них никогда не было территориального преимущества, необходимого хотя бы для рассмотрения такой замысловатой стратегии. Селим остановился на городе Тлемсен, расположенном в долине примерно в 65 километрах к югу от Средиземного моря, за прибрежными холмами, как на наиболее подходящем пункте пересечения границы. В конце 1517 года, вскоре после того как Алжир был взят под контроль, османы провели серию пробных рейдов к западу от Тлемсена. Попытки оказались неудачными. После нескольких вооруженных столкновений войска почти ничего не добились и отступили.

Эти стычки продемонстрировали Селиму, что ему понадобится гораздо больше войск и продовольствия в Алжире, если он собирается организовать настоящую атаку на цитадель власти Саади в Марокко. Не испугавшись огромных трудностей (большого расстояния от Стамбула, отсутствия выхода к морю из самого Тлемсена), он начал перебрасывать людей и технику на кораблях, а также взял на себя огромные расходы по транспортировке товаров по суше из Сирии – через пустынный Синай, через орошаемые египетскими реками города в дельте, а затем по просторам пустыни Сахара. (Технология парусных пушек Хайреддина, несомненно, помогла в этой операции.)

Когда османы начали собирать силы в западной части Северной Африки, по всей Испании разнесся набат[666]. Несмотря на свои многочисленные интересы в Новом Свете, Испания осознала экзистенциальную угрозу, которую представляли османские планы в отношении Марокко: если эта земля перейдет к османам, следующим может стать сам Пиренейский полуостров. Они оперативно пересмотрели свои военные планы. Только что закончившие борьбу со своими новыми врагами-неверными в Америке тысячи испанских солдат-крестоносцев были быстро переброшены для борьбы со своими первоначальными врагами – неверными в Северной Африке. Даже сам Эрнан Кортес в конце концов вернулся из Мексики[667], чтобы провести последнюю битву своей долгой и легендарной военной карьеры против Хайредцина Барбароссы в Алжире в 1541 году. Несмотря на свою хваленую репутацию конкистадоров в Новом Свете, это поколение испанских солдат, из которых Кортес был наиболее выдающимся примером, начало и закончило свою карьеру войной против мусульман в Старом Свете.

Вернувшись из Америки после 1517 года, эти крестоносцы-конкистадоры столкнулись с миром, совершенно отличным от того, который они оставили позади. Мартин Лютер объявил себя внутренним врагом в самом сердце католической Европы, ввергнув христианский мир в религиозную гражданскую войну. Османская империя владела неизмеримо большей территорией вокруг Средиземного моря, чем в 1492 году, и зримо присутствовала в Испании. Обход