Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев Страница 87

Все обозначенные тенденции были заложены, судя по всему, при Снофру, который значительно увеличил государственные ресурсы за счет внутренней колонизации, развития бюрократии и системы государственных хозяйств. Проведенные «реформы» обеспечили в конечном итоге строительство Великих пирамид и связанных с ними комплексов. Наиболее красноречиво новая политика выразилась в создании на севере Восточной пустыни и по обоим берегам Суэцкого залива крупнейшей инфраструктуры для добычи и транспортировки меди и кремня, повторить которую египетское государство Древнего царства нигде более уже не пыталось. Обход посредников был реализован за счет налаживания прямого морского сообщения с Синаем. Функционирование новой инфраструктуры обеспечивалось, вероятно, благодаря государственным хозяйствам в Дельте, которые снабжали тогда же и строительные площадки в Гизе. Для эффективной переработки поступавших в Долину материалов вблизи каменоломен и в контактных зонах создавались новые или расширялись старые центры. Они известны на Элефантине, вблизи каменоломен Вади Забайда, на Коме IV в Северном Фаюме, но наверняка были и во многих других местах, например, в Коптосе. В Нижней Нубии в это время появляется и развивается египетское поселение Бухен.

При этом изначальные планы, видимо, оказались масштабнее, чем реальные возможности даже государства времен Хуфу и его ближайших преемников: большинство подземных галерей в порту Вади эль-Джарф так и не были использованы, производственные центры в Шейх Саиде или Вади Нихайбар вскоре прекратили свое существование. Таким образом, эпоха IV династии стала вершиной в попытках египетского государства самостоятельно обеспечивать добычу и распределение ценных ресурсов с периферии Нильской долины и дельты. Очевидные успехи, вероятно, были достигнуты большой ценой за счет роста трансакционных издержек, который невозможно было поддерживать бесконечно долго.

С конца V династии, на фоне очередной аридизации и усложнения политической ситуации в Нубии (появления в Нильской долине носителей культуры группы С и развития обществ археологической культуры Керма), основы экспедиционной деятельности государства были вновь скорректированны. В то время как эксплуатация Синая осталась, по всей видимости, под полным контролем резиденции в районе Мемфиса, в разработке южных месторождений и в контактах с Нубией после ухода из Бухена ставка была сделана на администраторов из традиционных контактных зон, таких как Элефантина, Эдфу, Коптос, затем Айн Асиль. В них постепенно стали формироваться сообщества специализированных экспедиционных участников.

Стремление устанавливать прямые контакты с интересующими областями вылилось на этом этапе в создание сложной инфраструктуры вдоль караванного пути Абу Баллас, ведшего, по всей видимости, на территорию отступавшей на юг зоны Сахеля. Характерно, что, судя по керамическим материалам, этот маршрут продолжал активно функционировать и в Первый переходный период. Видимо, управление экспедиционной логистикой в это неспокойное время осуществлялось из центра в Айн Асиле, и, возможно, вообще без участия со стороны государства в Долине.

Кризис конца Древнего царства и Первого переходного периода приводит к переосмыслению египтянами своего отношения к пустынным областям и их населению, равно как и своего места в ландшафте Восточной Сахары. Появляются определения Египта через термины в единственном числе, формируются более четкие представления о границе государства, оформляется противопоставление «Черной земли» (ядра египетской цивилизации) и «Красной земли» (Пустыни). Жители пустынь наделяются множеством негативных черт, а территории к востоку от Долины и Дельты называются отныне «Землей бога». В письменной культуре получает окончательное оформление представление о том, что за пределами ядра египетской цивилизации люди оказываются в особой близости к божественным силам.

Хотя при получении и распределении ресурсов первое египетское централизованное государство стремилось избегать как индивидуальных, так и институциональных посредников, на практике конкретные формы его участия в разработке внешней ресурсной базы и распределении даров Пустыни, судя во всему, зачастую были результатом компромисса между возможностями центральной администрации, интересами провинциальных египетских элит и контрагентами неегипетского происхождения. В таких условиях вклад и роль государства, как мне видится, определялись обычно с учетом трансакционных издержек, которые диктовались географической и экологической доступностью месторождений, характером добывавшихся ресурсов и наличием рабочей силы. В книге была предложена модель зависимости интенсивности контактов центра и периферии египетской цивилизации от экологической ситуации. Но это, конечно, лишь небольшой шаг в сторону понимания существовавших в древности сложных взаимосвязей.

Контролировать пути доставки ресурсов государству было проще по тем направлениям, где наиболее выгодная логистика подразумевала морское сообщение (Ханаан, Синай, Пунт). В приобретении ценностей из этих регионов царская власть могла доминировать вплоть до начала Первого переходного периода. А вот наличие длительных сухопутных переходов увеличивало трансакционные издержки при управлении и снабжении через резиденцию и побуждало центральную администрацию искать сотрудничества и поддержки со стороны провинциального правящего класса. В результате к началу VI династии ресурсы Нубии, Восточной и Западной пустынь разрабатывались при активном участии провинциальных администраторов Верхнего и Среднего Египта.

На большинстве каменоломен присутствие государства отмечено либо надписями (Вади Хаммамат, Хатнуб, Гебель эль-Аср), либо путевой инфраструктурой (Хатнуб, Видан эль-Фарас, Гебель эль-Аср), в то время как найденные там жилые и производственные комплексы свидетельствуют скорее о работе небольших групп специалистов, которые только на краткое время могли пополняться более крупными транспортировочными командами, собранными, видимо, из близлежащих районов Долины. На рудниках ситуация была похожей: надписи встречаются на Синае и вблизи некоторых месторождений Восточной и Западной пустынь, а археологические свидетельства за пределами северных областей и окрестностей оазиса Дахла пока не демонстрируют безусловных маркеров присутствия организованных государством коллективов.

В плане добычи минеральных ресурсов наблюдается явное деление территории Египта на две операционные зоны. В первую входили северные районы вблизи резиденции, Дельта и Синай, во вторую – Средний и Верхний Египет. Корни такого деления могли уходить во времена формирования древнеегипетского централизованного государства, а в письменных источниках оно вполне надежно фиксируется с конца V династии. Описанное разделение могло оформиться в рамках той же административной логики, что использовалась и при управлении главным, помимо людей, ресурсом страны – землей и продукцией сельского хозяйства[1242].

На севере приобретение импортируемых ресурсов должно было находиться под существенно бóльшим контролем государства: активная внутренняя колонизация за счет создания специализированных хозяйств, близость к резиденции, близость морей и возможность наладить по ним сообщение, сеть укрепленных пропускных пунктов – все это благоприятствовало доминированию центральной администрации на торговых путях и рудниках. На юге же ситуация была иной. Относительная бедность Верхнего Египта плодородными угодьями предопределила традиционный интерес местных элит к источникам богатства помимо сельского хозяйства, в частности, к обменной торговле и непосредственной добыче ресурсов за пределами Долины. Что