Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил Страница 85

* * *

Каир, однако, оказался не тем местом, где можно было почивать на лаврах. Затянувшееся сопротивление в бывшей столице мамлюков и прилегающем регионе сделало подчинение Египта гораздо более трудным, чем Сирии. Город был огромным, в нем проживало почти полмиллиона человек, тут и там виднелись купола и минареты. С конца января по весну 1517 года Туман и горстка его людей, спасшихся от кровавой бойни в Райдании, начали кампанию партизанской войны против османов при поддержке многих жителей Каира, которые, напуганные недавними беспорядками, предложили им убежище, еду и оружие[506]. Селим разумно неделями избегал въезда в Каир, предпочитая безопасность своего гарнизонного военного лагеря за пределами городских стен. В то же время Селим позволил своим солдатам грабить Каир[507]. После падения города Селим иногда, как мы видели, разрешал грабежи, чтобы вознаградить своих людей за их стойкость и укрепить их верность; это зависело от послания, которое он стремился передать как своим врагам, так и своим верным солдатам. Как более поздний историк писал о разгроме Селимом мамлюков, война 1516–1517 годов оказалась для империи более важной, чем завоевание Константинополя в 1453 году[508]. Дед Селима позволил своим солдатам грабить Константинополь. Тогда Селиму казалось вполне уместным позволить солдатам насладиться и завоеванием Каира.

Одобрение Селимом грабежей своих солдат служило еще одной стратегической цели: оно вселяло страх в сердца тех, кто выступал против османского правления и предлагал убежище мамлюкскому сопротивлению. В первые недели февраля 1517 года османские войска преследовали и убили многих сторонников мамлюков и сумели заставить Тумана и его людей скрыться глубоко на юге Египта[509]. Несмотря на уничтожение османской армией мамлюков и захват их столицы, насилие продолжалось в течение нескольких месяцев (османы преследовали некоторых участников сопротивления мамлюков в течение многих лет), и только в апреле Туман был наконец схвачен и убит. Его тело повесили на одних из ворот Каира и оставили там на три дня на потеху публике[510].

В воскресенье, 15 февраля 1517 года, в составе официальной процессии Селим вошел в Каир, сопровождаемый грандиозными торжествами, посвященными возвращению мира[511]. После многих лет лишений, боев и хаоса Каир снова смог насладиться хоть капелькой нормальной жизни. Многие склоняли головы, когда Селим медленно и царственно ехал на своей лошади по городу, одетый в темно-синюю мантию, а его украшенный драгоценностями белый тюрбан возвышался над толпой, выстроившейся вдоль его маршрута. Длинный поток советников в полной военной форме шествовал двумя величественными рядами позади него, сигнализируя собравшейся толпе о приходе нового имперского порядка османов. «Да здравствует победоносный султан Селим!» – кричали многие по маршруту парада[512].

На центральной площади города, в тени цитадели, самой большой и важной мечети города, Селим пообещал навести порядок во всей империи и способствовать ее процветанию. С этого момента ни один солдат не будет приставать к простолюдину или незаконно захватывать собственность, торговля вернется на рынки Каира, а безопасность будет обеспечена на всех новоприобретенных территориях. Его администрация будет справедливо рассчитывать и собирать налоги, проверять дороги и общественные работы на предмет необходимого ремонта, а также объявит вне закона принудительный труд и практику воинской повинности. По городу пронеслось громогласное «ура!». В следующую пятницу, следуя обычаю, проповедники во всех мечетях Каира произнесли еженедельные проповеди в честь Селима[513].

* * *

После свержения мамлюков, восстановления порядка на улицах Каира и возобновления торговли Селим приступил к трудной работе по организации управления новыми гигантскими территориями, которые он только что завоевал. Ведение военных действий – это одно, а управление страной – совсем другое. На протяжении всей своей жизни Селим преуспел и в том, и в другом, и теперь он поделился с Египтом многими уроками, которые когда-то усвоил в Трабзоне, и совсем недавно повторил в Сирии: он признал давние владения недвижимостью, возобновил назначения рыночных инспекторов и других важных чиновников и сохранил налоги практически без изменений. В североафриканских провинциях Ливии, Тунисе и Алжире Селим признал действующих губернаторов в обмен на их верность Османской империи[514]. Шерифы Мекки – потомки пророка Мухаммеда, которые отвечали за поддержание самых святых мест ислама, – также признали Селима своим новым правителем[515]. Взамен он пообещал им любые ресурсы, необходимые для организации ежегодного паломничества и поддержания многих внушительных и богато украшенных зданий, которые они курировали. Во всех этих регионах – Сирии, Египте, Северной Африке и Хиджазе – Селим следовал проверенной османской стратегии, заключавшейся в том, чтобы по существу сохранить статус-кво, сделав принятие местными нового режима безболезненным и приемлемым.

Однако ситуация в самом Египте требовала несколько иного подхода. Хайр-бей, османский шпион в Алеппо, который сыграл важную роль в победе над султаном аль-Гаури при Мардж Дабике, был назначен наместником всего Египта[516]. Хайр показал себя как лояльным, так и эффективным администратором; это назначение щедро вознаградило его за годы терпеливой и рискованной игры на стороне османов, а не мамлюков. Будучи самой богатой и стратегически важной из земель, присоединенных османами после 1517 года, Египет имел немалый вес в расширяющейся империи, а османы уделяли большое внимание своим новым и ценным владениям[517]. Местные огромные сельскохозяйственные богатства приносили больше налоговых поступлений, чем любая другая османская провинция, и вскоре Египет стал обеспечивать около четверти всего продовольствия, потребляемого в империи – от Алжира на западе до Трабзона на востоке[518]. Египет был самой густонаселенной из недавно приобретенных провинций империи и плацдармом, который давал османам доступ к Красному морю, Индийскому океану, Северной Африке и странам к югу от Сахары, а также Аравийскому полуострову. Передача контроля над такой жизненно важной территории Хайру отражало высочайшее доверие к нему Селима.

Хайр, однако, проявил себя столь же жестоким в Каире, как и проницательным в Алеппо, что, возможно, неудивительно для человека, который получил свое высокое положение с помощью предательства[519]. В одном случае он приказал повесить крестьянина, который украл несколько огурцов с одного из его полей. Во многих отчетах о его губернаторстве упоминаются его скупость, пристрастие к бутылке и явное пьянство в присутствии советников. Однако даже в нетрезвом состоянии Хайр мог быть эффективным управленцем, поскольку его главной задачей было просто поддерживать административную структуру Египта в том виде, в