Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин Страница 82

Мария, оставшаяся сиротой, вынуждена была уступить давлению фламандцев и подписать Великую привилегию 1477 г. – хартию, согласно которой Генеральные штаты Бургундских Нидерландов получали право собираться по собственной инициативе, когда это им было необходимо, а правитель теперь мог вводить налоги и собирать войска почти исключительно с согласия провинций. Казалось бы, события развиваются по английскому сценарию. Но слабая девушка не могла долго оставаться одна во главе государства. Она вышла замуж за эрцгерцога Максимилиана Габсбурга, ставшего впоследствии императором. В 1493 г. он добился отмены привилегии, данной Генеральным штатам, а Филипп – сын Максимилиана и Марии – поклялся во время своей инаугурации как правителя Нидерландов, что будет поддерживать лишь те права, которые были даны Филиппом Добрым и Карлом Смелым[1064]. В XVI в. при могущественном Карле V налоговое бремя значительно увеличилось. Решения императора проводились через провинциальные штаты, которые сопротивлялись по мере сил, но вынуждены были уступать. Экспортные пошлины, налог на прибыль и земельную ренту штатам приходилось поддерживать, но на постоянной основе (без утверждения сословиями) взимали только акцизы[1065]. Система сословного представительства в Нидерландах оказалась достаточно сильна для того, чтобы при необходимости прогнуться, но не сломаться.

В независимой Голландии (Соединенных провинциях) XVII в. Генеральные штаты стали играть ведущую роль в финансах. Восьмидесятилетняя война с Испанией (1568–1648 гг.) научила голландцев тому, что лучше хорошо платить своим солдатам, чем оккупантам. В этом смысле революция в Голландии сыграла примерно ту же роль, что Столетняя война во Франции. Голландская финансовая система оказалась лучшей в Европе своего времени, хотя, в отличие от французской, она управлялась Генеральными штатами, а не королем[1066]. Политические различия между Францией и Голландией были очень большими.

Корона приказывает одобрить субсидию добровольно

Наиболее специфичной была ситуация в Германии, где отношения между властью и обществом складывались на двух уровнях – имперском и княжеском. Причем совершенно по-разному. Императору противостоял сильный рейхстаг, который способен был перекрыть ему денежный поток. Курфюрсты и князья стремились к сохранению независимости, а среднее и мелкое дворянство обычно составляло их клиентелу и не имело своей политической позиции. Бóльшая часть бюргерства, которая могла бы оказать поддержку императору, также находилась в зависимости от князей. Существовали, правда, имперские и «вольные» города, но они получили представительство на рейхстагах лишь в конце XV в., право решающего голоса – только в 1582 г., а равные права с другими куриями – в 1648 г.[1067] Скажем, на заседания рейхстага 1486 г. города вообще не были приглашены, однако их обязали выплатить субсидию[1068]. Долгое время императору приходилось жить «на свои». Имперские города платили ему налоги, предоставляли займы, а иногда выплачивали крупные штрафы за нарушения законов. Особому обложению подвергались городские еврейские общины. И наконец, при визите императора в тот или иной город ему предоставлялся дар: обычно 1000 флоринов, поданных в золотой чаше. Этого всего не хватало для «нормальной императорской жизни» со всеми ее войнами, а потому примерно с середины XIII по середину XV в. земли императорского домена отдавались в заклад. Особенно усердствовал в этом деле Карл IV[1069]. Многие европейские короли жили тогда не по средствам и влезали в большие долги, но, наверное, императорское поведение в этом плане было особо безответственно. С одной стороны, давили ограничения рейхстага, более сильные, чем ограничения французских Генеральных штатов или кастильских кортесов, а с другой – выборность императоров означала, что имперский домен не является вотчиной данной династии и может впоследствии уйти из ее рук. Стоило ли в таких условиях беречь земли и ограничивать себя в тратах? «Промотавшийся» Карл IV принадлежал к династии Люксембургов, а когда императорами стали Габсбурги, выяснилось, что закладывать уже нечего. Деньги кончились как раз к тому моменту, когда победила огнестрельная революция и потребность в деньгах резко возросла. Если Карл IV в середине XIV в. имел за счет всех своих манипуляций более 160 000 флоринов в год, то Фридрих III в середине XV в. – лишь порядка 2000–5 000. Имперские князья в это время собирали в свою казну около 30 000 флоринов, а иногда до 100 000. Что же касается других европейских государств (включая Венецию и Милан), то они имели от 300 000 до 900 000 флоринов в год[1070]. Положение императора на этом фоне было просто катастрофическим. В XV в. ему ничего другого не оставалось, кроме как постоянно торговаться с рейхстагом по вопросам денег. Проекты имперских налогов бесконечно ставились на обсуждение и раз за разом проваливались. Император уверял строптивых курфюрстов, что деньги нужны на подавление гуситского мятежа и на отражение турецкой угрозы. Но только в рейхстаге 1486 г. он впервые получил поддержку, и лишь в 1495 г. был введен так называемый общий пфенниг – налог, который должны были платить все жители империи, достигшие четырнадцатилетнего возраста. «Счастье», однако, было недолгим. Налог собирали четыре года, а в 1500 г. отменили[1071]. Ощущение внешней угрозы в Германии было, наверное, не столь сильным, как в Кастилии времен Реконкисты или во Франции времен Столетней войны.

Таким образом, рейхстаг был, наверное, самым сильным представительным органом в Европе. Но внутри Германии ситуация развивалась совершенно иначе, чем на имперском уровне. Князья стали вести переговоры в ландтагах о финансовой поддержке с XIII в. Германские государи жили обычно со своего домена, а кроме того, использовали различные дополнительные доходы, предоставленные им «географией». Скажем, на Рейне велики были поступления от таможенных пошлин, тогда как в Саксонии, Баварии и Тироле – от добычи полезных ископаемых (особенно серебра). Но, помимо обычных доходов, князья стремились получить средства на экстраординарные нужды. В этом случае они должны были договариваться с сословиями. Подобная поддержка все чаще требовалась князьям в XIV–XV вв., а в XVI столетии торг в ландтаге о субсидиях стал обычным делом. Скажем, в Нижней Баварии, как и во многих других землях, переговоры с сословиями проходили в среднем раз в десять лет. В некоторых других землях чаще. Например, в Верхней Баварии – раз в пять лет[1072]. Ко второй половине XV в. общее налогообложение и более-менее регулярные собрания сословий имели место в Австрии, Саксонии, Юлихе, Силезии, Бранденбурге, Мекленбурге. Эти органы создавались государями как инструменты для получения налогов, но не как институты постоянного представительства земель и их обитателей[1073].

Естественно, за поддержку сословия требовали от государя определенных льгот. В 1302 г. баварское дворянство за установление налога на скот впервые приобрело себе