Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко Страница 82

«Патриарх Иерофей, – телеграфировал наш посол в Константинополе (04.06.1875) возвратившемуся в Иерусалим В. Ф. Кожевникову, – утвержден Портой» (140).

Прибыл Патриарх Иерофей в Яффу 21 июня. Перед своим отъездом в Иерусалим с письмом визиря, как докладывал Кожевников, Патриарх Иерофей «обязался дать удовлетворение Кириллу снятием схизмы и предоставлением ему Халкинского подворья» (141).

По завершении Т. П. Юзефовичем возложенных на него обязанностей по управлению консульством (6 апреля 1874 г. – 25 мая 1875 г.) к исполнению обязанностей консула в Иерусалиме вновь приступил В. Ф. Кожевников

В инструкции от 27.03.1875 г., данной российским послом в Константинополе Василию Федоровичу Кожевникову перед его возвращением из Санкт-Петербурга в Иерусалим, то есть еще до избрания нового Патриарха, говорилось:

«Падение Прокопия и примирение арабского населения с Монастырем [Иерусалимской Патриархией] существенно меняют положение дел в Палестине и дают новый характер отношениям нашим с Иерусалимской Патриархией.

Личная вражда, которую к Вам питали некоторые из иностранных консулов, а равно и советников и руководителей Монастыря явились причиной тому, почему временное отсутствие Ваше из Иерусалима во время кризиса было необходимо.

…Ваше прибытие в Иерусалим должно быть рассчитано таким образом, чтобы оно никак не произошло раньше водворения нового Патриарха и полного восстановления дружественных сношений между консульством и Монастырем.

Что касается образа действия Вашего в Иерусалиме по возвращении в Палестину, то Вам надлежит иметь в виду и принять к руководству нижеследующее:

«1. Новый Патриарх будет избран на основании регламента, только что утвержденного Портой и которого мы долго добивались. … В свое время Вы будете снабжены подробнейшими указаниями касательно сношений Ваших с новыми начальниками Иерусалимской церкви.

Вы – представитель Православного государства в Святой Земле и поэтому все Ваши действия должны клониться к ограждению интересов не только Русских, но и вообще Православных. Вы, следовательно, должны оказывать защиту и покровительство местному греческому духовенству в делах, касающихся Святых мест, равно как и арабскому населению пред турками и пред иностранцами, не вмешиваясь, конечно, в мелкие препирательства, а также в то, что навлекло бы на нас нарекания во вмешательстве во внутренние административные дела Турции.

2. Нынешний Иерусалимский губернатор Али-бей, с которым Вы имели неприятности и столкновения еще в Тырнове, а потом и в Иерусалиме, поставил себя теперь в наилучшие отношения с Императорским Консульством и старается всячески угодить нам.

Вам следует забыть прежние неудовольствия, поддерживать эти отношения и, таким образом, не возбуждая зависти других консулов и нареканий Порты, иметь через пашу благотворное влияние на ход местных дел, имеющих для нас значение.

3. Вы должны стараться избегать препирательств и столкновений с другими консулами в Иерусалиме, не подавая повода к затруднениям, подобным тем, которые были у Вас с некоторыми из них, например, с бароном фон Альтеном.

В особенности же Вам надлежит поставить себя на дружескую ногу с консулами Австро-Венгрии и Германии. …Вам следует стремиться к тому, насколько это дозволяет охранение вверенных Вам отечественных интересов, к совместности действий и заявлений с означенными двумя коллегами Вашими.

4. Русский консул в Иерусалиме … должен идти рука в руку с начальником Духовной Миссии нашей. В высшей степени желательно, чтобы у Гроба Господня, перед иноверцами и иностранцами, мы не представляли бы примера прискорбных внутренних раздоров, пагубно отзывающихся на положении русского представительства в Палестине и на уважении, которым наши дипломаты, равно как и наше духовенство должны пользоваться на Востоке.

По своей опытности и глубокому знанию местных нравов, языка и обычаев, по обширным сведениям своим в церковных делах архимандрит Антонин может быть весьма полезен [консульскому] представителю нашему в Иерусалиме. В то время, когда он был настоятелем посольской церкви в Константинополе, я имел случай оценить его замечательные способности и миролюбивый характер.

Вообще, предлагаю Вам, милостивый государь, избегать, по возможности, впредь всех личных столкновений, которые так пагубно влияют на ход дел на Востоке, а в особенности в Иерусалиме» (142).

По возвращении В. Ф. Кожевникова в Иерусалим главное место в своих донесениях он уделял теме отношений православных арабов Палестины с новым Иерусалимским Патриархом, и особенно вопросу о требованиях православных арабов Палестины, изложенных ими в семи пунктах записки, представленной в августе 1875 г. на рассмотрение Патриарху Иерофею.

«Вышеуказанные требования, – докладывал (23.08.1875) В. Ф. Кожевников, – совершенно одинаковы с теми, которые были еще два года тому назад представлены здешней Православной общиной на обсуждение султанского правительства. В третьем пункте только последовало некоторое изменение. В первоначальной редакции этого пункта арабы домогались права распоряжаться, наравне с греками, всеми делами и доходами Патриархии. Утверждали, что деньги, получаемые греками на Гроб Господень, есть суть милостыня, собираемая именем народа, и что вследствие сего народ имеет полное право вмешиваться в дела Патриархии, равно как и устанавливать контроль над суммами, поступающими в ведение здешнего Монастыря». В новой же редакции этого пункта, отмечал В. Ф. Кожевников, «арабы ограничились лишь ходатайством участвовать в делах, касающихся их общины».

Арабская православная община, писал В. Ф. Кожевников, не один раз уже обращалась к Блаженнейшему Иерофею с просьбой рассмотреть так называемую народную претензию. И, наконец, он решился «назначить для сего следственную комиссию, составленную из арабов и греков» (приводит список членов комиссии).

Комиссия в течение 20 дней занималась рассмотрением списка требований православных арабов, и признала, включая членов комиссии из числа греков, что важно, «правильность или законность требований, изложенных в пяти из семи пунктов», но при условии, что таковое признание непременно должно последовать и со стороны Патриарха.

Что касается двух остальных пунктов, 6-го и 7-го, сообщал В. Ф. Кожевников, то комиссия сочла изложенные в них требования «неудобоисполнимыми».

По окончании заседаний комиссии ее члены представили на утверждение Патриарха первые пять пунктов, «сделав должное объяснение о невозможности принятия требований, выраженных в пунктах шестом и седьмом».

Патриарх, как доносил В. Ф. Кожевников, заявил, что «он готов иметь в виду требования, высказанные в первых пяти пунктах, и, как Патриарх и глава Иерусалимской Церкви, будет, конечно, заботиться о благосостоянии вверенного его попечению православного народа. Но что до требуемого арабами от него документа за его подписью, дать он его не может, так как это противоречит смыслу иерархической власти и несогласно с достоинством Патриаршего Престола».

Представителей Православной арабской общины, указывал В. Ф. Кожевников, такой ответ не удовлетворил и они явились к нему, чтобы информировать его об этом.

На следующий день, как писал В. Ф. Кожевников, его посетил священник Константин и сказал, что «народ находится в большом волнении», и вручил ему при этом «прошение за подписью народных представителей». Уведомил, что одну телеграмму по данному вопросу представители Православной