Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов Страница 71

Он заставляет Брута расхваливать Кориолана, как сделали бы трибуны, чтобы убедить плебеев голосовать за него:

От дома славных Марциев, откуда

Произошел Анк Марций, бывший внуком

В колене женском Нумы, что царем был

Великому Гостилию вослед;

Свой род ведут оттуда Квинт и Публий;

Устроили они водопровод,

Снабдив водой хорошей…

Акт II, сцена 3, строки 244–248

Это почти дословная цитата из Плутарха.

Упомянутый здесь Нума – это Нума Помпилий, второй царь Рима, согласно легенде занявший престол в 716 г. до н. э., после смерти основателя Рима Ромула. Он был образцовым правителем: при нем якобы были заложены основы римской религии, а также царили мир и процветание.

Нума царствовал до 673 г. до н. э., затем его сменил Тулл Гостилий, также упомянутый в этой речи и правивший до 641 г. до н. э.

После Гостилия трон унасл ед овал Анк Марций, который, как указано в отрывке, приходился Нуме внуком по женской линии. Таким образом, Кориолан является потомком сразу двух из семи римских царей.

Однако все это легенды. А упоминание Брутом водопровода – вопиющий анахронизм. Рим снабжался водой из акведуков только в период своего расцвета. Ни один древний и даже средневековый город не имел такой совершенной системы водоснабжения. Честно говоря, водопровод в Риме был намного лучше, чем в Лондоне времен Шекспира. Вполне естественно, что писатели древности и Средневековья восторгались римскими акведуками и считали, что те существовали испокон веку.

Однако Рим времен Кориолана все еще был небольшим городком, диким и нецивилизованным. Воду его жители брали из колодцев и реки Тибр. Первый большой акведук был построен лишь в 312 г. до н. э., почти через два века после Кориолана.

«Цензорин…»

Брут продолжает перечислять предков Кориолана:

Цензорин

Великим предком был, народу милый;

Почетно так был прозван потому,

Что цензором он дважды был.

Акт II, сцена 3, строки 249–251

Вряд ли этот Цензорин существовал на самом деле. Он возник в результате намерения отнести основание римских обычаев к легендарным временам до разграбления города галлами. В эпоху Кориолана едва ли одному человеку удалось бы дважды стать цензором, ему не хватило бы времени; тем более что должность цензора была введена лишь в 443 г. до н. э., через полвека после событий, описанных в пьесе.

«В Анциум…»

Дожидаясь результатов голосования, Кориолан обсуждает с другими полководцами (Коминием и Титом Ларцием) иностранные дела. Вольски потерпели поражение, но отнюдь не разбиты, и их вождь, великий Тулл Авфидий, еще жив. Тит Ларций видел его во время мирных переговоров. Он говорит:

Он ко мне

Являлся под охраной в стан и вольскам

Проклятья изрыгал за то, что сдали

Так подло город. В Анциум затем

Он удалился.

Акт III, сцена 1, строки 9–11

Анциум – латинский город на берегу моря, в 33 милях (53 км) к югу от Рима. (Это свидетельствует, что в те времена Рим был всего-навсего большой деревней, если его главные враги, даже потерпев поражение, находились от города в каких-нибудь 30 милях.)

Анциум действительно был твердыней вольсков, как и указано в пьесе, однако он подчинился Риму только в 341 г. до н. э., через полтора века после Кориолана. В дни величия Рима он был фешенебельным морским курортом для богатых римлян. В Анциуме родился Нерон и построил там великолепную виллу.

Ныне это итальянский город Анцио; название его приобрело печальную известность в годы Второй мировой войны. 22 января 1944 г. именно здесь высадились союзники, создав плацдарм для наступления. Была надежда, что удерживавшие его части вскоре соединятся с другими армиями, продвигавшимися по полуострову на север, но сопротивление немцев оказалось слишком упорным. Кровопролитные бои продолжались четыре месяца, и связь с главными силами союзников защитникам плацдарма удалось установить только 25 мая 1944 г.

«Слышали Тритона…»

Кориолан и его друзья идут к сенату, но их останавливают трибуны и сообщают ошеломляющую новость: плебеи передумали и лишили Кориолана консульства. Трибуны не пытаются смягчить удар и говорят об этом высокомерно, надеясь рассердить Кориолана и еще больше навредить ему.

Так и выходит. Кориолан не пытается уговорить трибунов; наоборот, высказывает все, что о них думает.

В ответ Сициний приказывает Кориолану не приближаться к Капитолию. Кориолан повторяет слова Сициния, высказывая классическое презрение патриция к плебею:

Сказал он «будет!» Слышали Тритона

Рыбешки мелкой? Властно он сказал

Нам слово «будет».

Акт III, сцена 1, строки 88–90

Тритон – сын бога моря Нептуна (Посейдона), изображавшийся с торсом мужчины и рыбьей нижней половиной тела. Обычно он трубил в большую морскую раковину; по этому сигналу начинался шторм либо устанавливался штиль. Иными словами, он управлял волнами. Насмешка состоит в том, что трибун управляет толпой ничтожеств, а потому считает себя повелителем. Он – Тритон, но правит лишь мелюзгой.

«Гидре дали…»

Затем Кориолан принимается ругать патрициев, обвиняя их в том, что они предоставили плебеям права вместо того, чтобы применить силу. Он говорит:

Сенат почтенный, но недальновидный!

Затем ли вы народной гидре дали

Трубу и голос в этих болтунах…

Акт III, сцена 1, строки 92–93

Гидра – чудовище, убитое Геркулесом при выполнении второго подвига. Ее изображали в виде огромной морской твари с телом собаки и восемью или девятью головами, одна из которых была бессмертной. (Возможно, авторов мифа вдохновило зрелище осьминога с восемью щупальцами.)

Позднее мифотворцы снабдили Гидру пятьюдесятью головами, сотней и даже десятью тысячами. Более того, на месте каждой срубленной головы тут же вырастали две новые. Кроме того, чудовище было настолько ядовитым, что убивало одним только запахом, и т. д.

Но Геркулес с ней справился. Когда он отрубал очередную голову, его помощник прижигал обрубок шеи, не давая расти новым головам. Бессмертную голову он придавил огромным камнем, после чего гидра издохла.

С тех пор словом «гидра» называют что-то многоголовое и то, что способно возродиться после уничтожения. Это любая социальная проблема,