Алексей Войтешик - Свод (СИ) Страница 69

— Удивительно, — улыбнулся Война, — но этот пьяница говорит дело. Однако чтобы он не говорил, мы с вами просто вынуждены сделать всё так, как мы и решили. Я, конечно, не отчаянный рубака и кавалерийские фигуры мне …даже в детстве трудновато давались, однако как любой дворянин с оружием обращаться кое-как умею. Всё лучше, чем беглые крестьяне Базыля, так что вооружаемся и в путь…

ГЛАВА 2

Поезд пана Криштофа, увесисто качнувшись на выбитых тяжёлыми колёсами крестьянских колымаг глубоких выбоинах съезда моста, осторожно перевалился через его выгнутую спину.  Кони старательно упирались в каменистую дорогу, влача тяжёлый груз под гору. Именно в этот момент из-за лохматой ивы навстречу им вылетели трое всадников.

— Сто-о-ой!!! — Взвыл по-бычьи возничий и, вздёрнув кверху бороду, что было сил, потянул на себя захрустевшие в его руках поводья. — Вы что, …вашу мать, ошалели…!?

Поезд повело влево, он остановился. Лошади нервно переступали, чувствуя, как тяжёлая карета стала тянуть их назад. Возница набрал, было, воздуху, чтобы явить бездумным лихачам весь запас горячих мужицких наречий, да притих, слыша, как скрипнула створка правой дверцы.

Экипаж заметно накренился. Из дверного проёма показалась могучая фигура пана Криштофа. Держась за багажную скобу крыши, он водрузил на загнутую вверх в дорожном положении подножку, облачённую в мягкий юфтевый сапог ногу. Нервно встряхнув своей крупной головой, сидящей на толстой, словно дубовый ствол шее, королевский Подскарбий стал отыскивать недобрым взглядом наглецов, посмевших омрачить его путешествие. Пан Криштоф прямо кипел от возмущения:

            — Холера ясна, — ревел он, — что за люди? А ну, вертайте взад! — властно приказал он тем, кто и без того, успев развернуть лошадей, уже возвращались к панскому экипажу. — А-а-а, — распознав в одном из всадников старосту, зло пригрозил ему Война зажатой в руке нагайкой, — так это ты, пан Станислав, как запоздалый жених, не зная порядка, гарцуешь тут по проулкам? Ух ты, старый чёрт! Я чуть было лоб не расшиб. А ну, — грузно ступая на каменистую дорогу, протянул руки к соскочившему с коня Жыковичу пан Криштоф, — иди-ка сюда, я тебе сейчас кости переломаю...

            Старые друзья крепко обнялись.

— Отец! — тут же спрыгнул с коня и подъехавший Якуб. Едва не упав, споткнувшись о придорожный камень, он немедля сменил старосту в объятьях пана Криштофа.

            — Ну, Станислав, — вопросительно вглядываясь в глаза своего отпрыска, довольно спросил Жыковича Война старший, — как вам тут живётся с молодым паном? Метёт новая метла?

            Жыкович хитро хмыкнул в рыжие усы:

            — Метёт, как ей не мести. Оно ж известно, какая крепкая рука её вязала.

            Война старший ещё раз обнял и поцеловал сына:

            — Здоров будь, сынок, — выдохнул он, и в уголках глаз старого пана выступили слёзы, — а это? — Тут же, не давая сантиментам взять над собой верх, весело спросил он, — и есть тот самый утопленник-англичанин?

            — Да, отец, — повернулся Якуб к иностранцу, — это и есть мистер Ричмонд Свод, моряк и путешественник.

            — Наслышан, наслышан, — отвечая на полный учтивости поклон Ричи, проскрипел пан Криштоф. — Твой дядя Бенедикт писал мне, что этот моряк и путешественник ещё и в деле потребления вина большой мастер, а уж мой брат видывал всяких. — Война старший кивнул в сторону иностранца, — а он хоть что-нибудь по-польски понимает?

            — По-мужицки немного понимает…, — едва произнёс Якуб, а Свод, уразумев о чём идёт речь, тут же по-молодецки отсалютовав рукой у шляпы, выкрикнул:

            — Сдороф буди, пан Криштоф, холера й-асна!

            Война старший рассмеялся:

            — Что ж, не дурно, не дурно, только не пристало ему, находясь в гостях у польского рода, сразу учить мужицкий. Пан Свод, как достойный человек, в первую очередь должен знать наш, — пан Криштоф улыбнулся, окинул встретившую его троицу цепким взглядом  и спросил, — а куда это вы так летите, голуби мои? Уж не встречать ли меня?

            — Тут дело спора, — не дал Якуб что-либо произнести открывшему было рот Жыковичу. — Мистер Свод выхваляется, что знает пару-тройку таких испытаний, что ни один верховой не сможет всё это за ним повторить. Я хотел посрамить этого франта, чтобы после похвалиться перед тобой, а пана Жыковича взяли свидетелем. Ему-то ты поверишь?

            Пан Криштоф косо посмотрел на старосту и прищурился:

            — Ему я верю, — подтвердил он, — а вот тебе, почему-то нет. Хитришь?

            В это время Свод нетерпеливо нагнулся вперёд и хлопнул своего скакуна по морде, отчего тот стал нервно переступать на месте:

            — Мы едем, чёрт побери, или нет? — спросил он на своём родном языке. — Я хочу поскорее со всем этим покончить.

            — Вот видишь? — произнёс Якуб в ответ на немой вопрос в глазах отца. — Он говорит, что теперь пари отменяется. Отец, неужели бахвальство этого морехода так и останется не посрамлённым? Я не могу отступить, я ведь Война. В Мельнике тебя ждут, встретят, как положено….

И тут Якуб совершил ошибку…

— Только не удивляйся, у нас гостят Патковские, — между прочим, сообщил он. — Пану Альберту стало плохо, и я позволил им побыть у нас, пока он поправится. Отец, мы со Сводом быстро…

            — Постой, — не совсем понял смысл сказанного пан Криштоф, — объясни-ка ещё раз. Пан Альберт у нас?

            — Ну да. И пани Ядвися и Сусанна…

            — Что за чёрт? — не стесняясь в выражениях, выругался пан Криштоф. — Ничего не могу понять. Или ты собрался жениться, или, не дай бог, Патковицы провалились под землю?

            — Ни то и ни другое, — вяло ответил завравшийся отпрыск, понимая, что прав был Жыкович говоря что, не стоит врать отцу. Пану Криштофу и в самом деле достаточно тонкой ниточки правды, чтобы мигом полностью размотать весь её клубок. В данный момент он нащупал эту нить, и вот-вот должно было произойти то, чего Якуб так боялся.