Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев Страница 61

было, а это кажется вполне вероятным, то его масштабы и механизмы реализации пока не ясны. С начала IV династии, на фоне предполагаемого истощения ранее разведанных месторождений в Восточной пустыне и роста пирамидного строительства, египетское государство делает ставку на увеличение масштабов эксплуатации хорошо известного региона медных разработок на юге Синая. Меди для реализации государственных функций и проектов действительно требовалось много[888] и пик ее потребления в Гизе, выявленный при анализе химического состава близлежащих аллювиальных отложений, предсказуемо пришелся на время строительства Великих пирамид[889].

Мы в точности не знаем где осуществлялось обогащение синайской медной руды и как металл с полуострова попадал в Нильскую долину в Протодинастический и Раннединастический периоды. В основу соответствующей логистики при IV династии было положено прямое морское сообщение с полуостровом и обогащение руды непосредственно вблизи мест добычи. Сделано так было, по всей видимости, для снижения трансакционных издержек. Есть все основания считать, что при IV династии государство прочно контролировало основные потоки меди с Синая, о чем говорят не только развитая инфраструктура, но и надписи. Этот контроль, судя по всему, в целом сохранялся вплоть до конца Древнего царства.

Роль государства в разработке месторождений Восточной пустыни во второй половине Древнего царства остается столь же неопределенной, как и ранее. Обнаруженный в Эдфу административный и производственный комплекс, где были найдены печати конца V династии, упоминающие рудознатцев, а также следы выплавки меди[890], говорит о внимании центральной администрации к месторождениям Восточной пустыни (возможно, в связи с потерей контроля над медными месторождениями в районе оставленного как раз в это время Бухена). Но пока это свидетельство несколько повисает в воздухе из-за фактического отсутствия аналогий.

Вне зависимости от того, кто организовывал добычу минералов, важным элементом налаженных в пустынях производственных цепочек было обогащение руды на месте. Наличие признаков разделения труда появляется уже на додинастических и раннединастических разработках в северной части Восточной пустыни, когда добыча руды велась в нескольких местах, а измельчение и обогащение, по крайней мере части, ее было сосредоточено на поселении в Вади Дара. Это может быть косвенным признаком вовлечения в добычу специализированной бюрократии, но догосударственные общества бронзового века тоже были способны налаживать сложные производственные цепочки и обеспечивать разделение труда.

При этом в Нильскую долину определенно поставлялась и необогащенная руда. Об этом свидетельствуют как письменные данные (сообщение об импорте малахита из Пунта в «Палермской летописи»[891]), так и данные археологии (обнаружение малахитовой руды в связи с медеплавильным производством V династии в Эдфу[892]). Если принять во внимание приведенное выше наблюдение Н. Анфинсета о том, что добыча руды и ее измельчение не требовали значительных ресурсов для планирования и организации работ, нельзя исключить, что такую руду в Нильскую долину могли поставлять как раз кочевники, в то время как государство, судя по примеру Синая, стремилось завершить обогащение вблизи месторождений.

7.3.3. Свидетельства из каменоломен

На большинстве описанных месторождений археологически засвидетельствована добыча как крупных, так и мелких блоков. Добыча мелких блоков, как правило, была связана с более ранними (додинастическими и раннединастическими) временами. За организацией таких разработок могли стоять совсем другие управленческие стратегии, а также логистические и производственные цепочки, чем за добычей крупных блоков.

Сама по себе добыча и крупных, и тем более мелких блоков не требовала, судя по всему, большого числа рабочих. Ни на одном из памятников не обнаружено следов поселений, способных вместить тысячи людей, о которых порой идет речь в экспедиционных текстах. В большинстве случаев, вероятно, стоит говорить об одновременной работе в каменоломнях от нескольких десятков до нескольких сотен человек.

Если большое число людей не было обязательным условием добычи крупных объемов камня, – это наглядно видно на примере разработок Видан эль-Фараса, обеспечивших чуть ли не все храмовое строительство Древнего царства необходимым количеством базальта при совершенно ничтожных поселенческих следах, – то профессиональный уровень этих людей должен был быть высок. Добыча камня с помощью огня, проверка его на наличие внутренних трещин и придание заготовкам формы окончательных изделий требовали мастерства.

Парадоксальным образом археологические свидетельства, найденные в каменоломнях, очень слабо отражают присутствие вертикальных организационных структур с многоуровневой иерархией, которые традиционно связывают с древнеегипетским государством. По большому счету, об их участии в эксплуатации каменоломен сообщают только отдельные экспедиционные надписи (в Хатнубе и Вади Хаммамат) и иногда свидетельствует архитектура – в тех случаях, когда удается выделить постройку или группу построек, достаточно отличающихся планировкой, качеством кладки или положением, чтобы предположить, что они использовались администрацией (Хатнуб, Гебель эль-Аср). Однако раскопки в таких комплексах либо еще не проводились, либо их результаты часто не позволяют сделать определенных выводов об их назначении из-за скудности находок. Оттисков печатей, папирусов, отметок на керамике, острака, вообще каких-либо письменных свидетельств о задействованных институтах (за исключением редких списков участников государственных экспедиций в наскальных надписях) на каменоломнях Древнего царства пока не найдено. Возможно, дело в недостатке раскопок. Единственное известное пока исключение – это комплекс из производственного центра в местечке Шейх Саид и травертиновых каменоломен в Вади Забайда. Там были найдены недвусмысленные следы активности как центральной, так и местной администрации. Но случай этот очень специфичен: каменоломни располагались всего в получасе ходьбы от Нильской долины, а производственный центр – на окраине пустыни. Фактически это была ближайшая округа для местных поселений.

Где точно прослеживается явное участие государства, так это в доставке добытых материалов. Те объемы труда и ресурсов, которые были вложены в строительство дороги из Видан эль-Фараса в Каср эль-Сага (илл. 16б) или из каменоломен Хатнуба в район Телль эль-Амарны (илл. 16а) в условиях нижнего бассейна Нила вряд ли были под силу каким-либо организованным без участия государства группам[893]. К тому же мы точно знаем, что добытый там материал широко использовался в царском строительстве и связанных с государством мастерских. Как правило, именно о доставке материалов сообщают и автобиографические надписи известных экспедиционных лидеров или надписи Древнего царства в самих каменоломнях[894].

Хотя некоторые места добычи камня в эпоху Древнего царства (например в Вади Хаммамат) полны петроглифами, которые могут свидетельствовать о присутствии местных скотоводов, а экспедиционные тексты конца Древнего царства сообщают о наличии в составе рабочих отрядов чужеземцев, о находках какой-либо материальной культуры, связанной с кочевниками Восточной или Западной пустынь, авторы, проводившие разведки и раскопки в каменоломнях, не сообщают.

В местах добычи материала – там, где об этом можно судить – всегда проходила первичная обработка добытых блоков. Обычно она включала придание им общей формы будущих