Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий Страница 59

для переосмысления роли Центральной Азии в истории скифо-сакского мира. Степи Восточной Европы – его центр, а Саяно-Алтай – дальняя периферия; когда-то это представлялось бесспорным. Но пазырыкские памятники – явно не периферийного происхожения. Они, может быть, не были так богаты золотом (имитируя богатство, пазырыкцы покрывали деревянные изделия тонкой золотой фольгой), но в художественном и идейном отношении ничуть не ниже, а, пожалуй, интереснее и оригинальнее, чем западные. Многими нитями связаны они с еще более древней местной культурной традицией. В то же время через них выявляются широкие контакты алтайских племен скифского времени с другими странами, далекими и близкими. Тут и образцы китайских тканей, и ковры персидского происхождения, и изобразительные мотивы, которым находятся аналогии в искусстве Ассирии, Мидии, Персии, Китая. И конечно же, многочисленные предметы, представляющие скифскую триаду.

Пазырыкские курганы явили нам образцы искусства звериного стиля – художественно совершенные и творчески самостоятельные, но в то же время созданные в полном соответствии со священными канонами общескифского духовно-культурного единства. Неповторимая часть великого целого.

О времени создания Пазырыкских курганов специалисты спорят: датировки колеблются от второй половины V до начала III века до н. э. Во всяком случае, это было время, когда скифо-сибирское степное единство уже начинало клониться к закату. Мир древних кочевников разделился в жестокой вражде. На западе усиливались родственники-враги скифов – железнобокие савроматы; на востоке – широкоскулые и горбоносые хунну. Возможно, под натиском этих последних создатели пазырыкских курганов вынуждены были отступать все дальше и выше в горы.

Дальше и выше в горы лежит наш путь.

В траве вокруг курганов – россыпи земляники. Уже на ущербе июль, но здесь, высоко в горах, природа не торопится и ягоды созревают на полмесяца позже, чем там, внизу. По черным и пурпурным камням карабкаюсь вверх, на курганную насыпь. Вскарабкался. Вниз уходит воронка раскопа. Вот отсюда видно, что за грандиозные сооружения эти курганы. Яма кажется бездонной. Спускаюсь вниз, внутрь. Вокруг, меж камней, разбросаны куски бревен. Да, это те самые бревна, извлеченные Руденко из раскопа. Серая, сухая лиственница. Широкие комли. Одно из бревен уходит в черную дыру там, в камнях и в земле. Дыра заплыла зеленой мутноватой водой. Это похоже на люк затонувшего корабля. Вход в иной мир. Вход, которым теперь уже никто никуда не пройдет…

Алтай: курганы Укока

Мерзлотные образования в подкурганных погребениях до сих пор обнаружены только в горных долинах Саяно-Алтая, и более нигде в мире.

Первым открыл это явление этнограф, археолог и путешественник Василий Васильевич (Вильгельм Фридрих) Радлов. В 1865 году, совершая труднейшее путешествие через горные хребты Западного Саяна и Алтая, он добрался до северных подножий массива Белухи. Добросовестный и методичный исследователь немецкой выучки, он и по пути не забывал осуществлять археологические работы. Именно им впервые были научно раскопаны курганы в Туве и в Горном Алтае. Близ верховий Катуни, в местности Катанда, Радлов раскопал несколько курганов. В самом большом из них, имевшем насыпь диаметром около 30 м, в погребальном срубе на глубине около 3 м оказалась глыба заледеневшего грунта, а в ней – вещи, подобных которым никогда дотоле не видели археологи. Меховой нагрудник с нашитыми на него деревянными фигурками коней. Меховая шуба с украшениями из кожи, дерева и золотой фольги. Еще одна шуба, крытая шелком, короткая, но с длинной фалдой, по форме напоминающая фрак. Эти вещи сейчас украшают экспозицию Государственного исторического музея.

Большой Катандинский курган был ограблен; в руки Радлова попало лишь то, что грабители по какой-то причине бросили или забыли, не успели унести. Тем не менее сам факт обнаружения древней одежды и изделий из дерева и кожи в прекрасной сохранности должен был произвести сенсацию и подтолкнуть ученых к поиску новых такого рода объектов в горах Алтая. Но продолжение открытия последовало только через 64 года, когда М. П. Грязнов раскопал первый Пазырыкский курган. А по-настоящему это археологическое чудо было оценено только после публикаций работ Руденко о курганах Пазырыка, Башадара и Туекты в 1950-х годах.

Почему мерзлотные погребения так долго не привлекали должного внимания ученых? Главным образом потому, что они считали Саяно-Алтай далекой периферией культурного мира древности и не верили в то, что там, в тысячах верст от Эллады, Ассирии, Персии, Китая, мог существовать самостоятельный центр цивилизации, причем особой цивилизации, построенной не на основе оседлого земледелия, а опирающейся на кочевое и полукочевое скотоводство выпестованной не в городских центрах, а на стойбищах в долинах среди гор.

«Цивилизация» – понятие неудачное. Произведенное от латинского слова «цивитас», то есть «право римского гражданства», оно изначально предполагает разделение всех людей на полноправных и неполноправных, римлян и варваров, высших и низших, цивилизованных и нецивилизованных, в конечном итоге – на полноценных и неполноценных. Таковой принцип высокомерного и презрительного разделения лежал в основе методологии гуманитарных наук вплоть до середины XX века. На этой же идеологической почве выросли империализм, колониализм, нацизм, расизм, фашизм… Уроки недавнего прошлого – социальные революции, ужасы нацистских режимов, мировые войны, распад колониальных империй – заставляют нас отказаться от римского высокомерия и вспомнить слова апостола Павла: «Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос»[110]. Понятие «цивилизация» сохранилось в науке, но его содержание должно быть в корне пересмотрено. Цивилизация есть совокупность достижений человеческого духа и разума, а не набор формальных признаков, даже таких значимых, как наличие городов, письменности, сводов законов или технологии обработки металлов.

Мы вправе говорить о мире древних кочевников и полуоседлых скотоводов как об особенной цивилизации, имевшей свои истоки и корни и по своему историческому значению не уступающей цивилизациям Средиземноморья, Ближнего и Среднего Востока, Индии и Китая.

У того факта, что бесценная информация и прекрасные вещи, сохраненные в мерзлотных погребениях Саяно-Алтая, так долго ждали своего часа, есть и более простое объяснение: труднодоступность мест, где такие погребения встречаются. Для образования мерзлотных массивов в камерах могильных ям необходимо сочетание многих факторов, среди которых наипервейшими являются особенности климата и почв, свойственные высокогорным изолированным долинам и плоскогорьям центра Азии. А попадать туда ох как трудно, причем сейчас, пожалуй, труднее, чем сто лет назад. Радлов или Грязнов проходили к местам своих научных открытий конными тропами, на лошадях. Современные археологические экспедиции немыслимы без автотранспорта. Но конь пройдет там, где не проедет никакой вездеход.

Одно из мест на Алтае, куда не во всякое время пробьется даже хороший внедорожник, – плато Укок на границе России с Казахстаном, Монголией и Китаем. Оно расположено к югу от Белухи на высоте 2000–2600 м над уровнем моря. Ни