28 мгновений весны 1945 года. Иллюстрированная версия - Вячеслав Алексеевич Никонов Страница 56

В отсутствии Франции за столом переговоров в Крыму де Голль винил, в первую очередь, президента США. «Я не сомневался, что недвусмысленный отказ сотрудничать с нами исходил от президента Рузвельта». Тот пригласил де Голля встретиться после Ялты. Но поскольку местом встречи был определен американский корабль, стоявший в территориальных водах Алжира (то есть, по мнению де Голля – на территории Франции), да к тому же на этом корабле Рузвельт без его разрешения принимал королей и глав арабских стран и даже (о ужас!) президентов Сирийской и Ливанской республик, которые являлись подмандатными территориями Франции, де Голль с негодованием отклонил приглашение. «Я считал, что, каково бы ни было на данный момент соотношение сил, такое поведение переходило все границы. Суверенитет и достоинство любой великой нации должны быть незыблемы. Я нес ответственность за суверенитет и достоинство Франции».

В американской прессе инцидент был представлен как демонстративное оскорбление президента США. Рузвельт тоже не счел нужным скрывать своих чувств. В Послание Конгрессу с рассказом о результатах Ялтинской конференции он вставил слова о «примадонне, которая из-за своего каприза кинозвезды пренебрегла полезной встречей».

Нельзя было назвать беспроблемным и военное сотрудничество Франции с англосаксами. Эйзенхауэр писал: «Лично мне нравился генерал де Голль, поскольку я видел многие его прекрасные качества. Однако мы находили, что эти качества теряют свою ценность из-за крайне болезненной восприимчивости и экстраординарного упорства в вопросах, которые нам представлялись нелогичными. Мои личные контакты с ним во время войны никогда не порождали той теплоты, какая, казалось, часто возникала при его встречах со многими другими».

Де Голль страстно хотел участия французских войск в боях с немцами, причем чем дольше, тем лучше. «Затягивание войны было особенно болезненно для нас, французов, ведь нас ожидали новые жертвы, разрушения и потери, – объяснял он. – Но, исходя из высших интересов Франции, не сравнимых с преимуществами немедленного окончания войны, я ни о чем не сожалел. Продолжение боевых действий потребует участия наших сил в битвах за Рейн и Дунай, как это было в Африке и в Италии. От этого зависели наше положение в мире и, главное, самоуважение народа на многие поколения вперед. С другой стороны, затягивание войны давало нам время предъявить права на то, что принадлежало нам по праву и нами отвоевано».

В начале сентября 1944 года Эйзенхауэр дал согласие на участие французских войск в боях против Германии. Но где взять войска в нужном количестве, которого в африканских частях не было? Силы внутреннего Сопротивления насчитывали до 400 тысяч человек. «Первым шагом стал декрет от 23 сентября, по которому партизаны, остававшиеся на военной службе, должны были подписать по всей форме контракт на срок до конца войны». Но у англо-американцев не было особого желания вооружать эти силы, где было так много коммунистов. «Со дня высадки их войск и вплоть до капитуляции Германии наши союзники больше не помогли нам вооружить ни одно крупное соединение», – жаловался де Голль.

Эйзенхауэр в мемуарах смотрел на эту проблему с другого угла зрения, отмечая полную «зависимость французской армии, да фактически и значительной части населения, от американских поставок. Это являлось дополнительным задевающим их гордость фактором, и, хотя они постоянно настаивали на более крупных поставках им всякого рода материалов и предметов боевого обеспечения, их, естественно, угнетало сознание того, что без этих поставок они совершенно беспомощны. Все это порождало особую чувствительность, и поэтому с французами трудно было иметь дело, когда они находили в каком-либо вопросе, хоть и пустячном, нечто такое, что, по их мнению, затрагивало их национальную честь». В то же время Айк отдавал должное французским войскам, которые «блестяще сражались при вторжении в Южную Францию, в Вогезах и при наступлении на верхний Рейн. Их эффективность быстро упала с наступлением зимних холодов в конце 1944 года, поскольку значительную часть французской армии составляли африканские войска, не привыкшие к холодам и ненастьям, свойственным для кампании на Европейском театре военных действий в зимних условиях».

В составе американской группы армий генерала Брэдли – на южном ее фланге – действовала 1 – я французская армия. Его командующим в русском переводе мемуаров де Голля фигурирует «генерал Делаттр». Но в нашей стране и мире он больше известен как Жан де Тассиньи, а недоразумение связано с тем, что его полное имя Жан Жозеф Мари Габриэль де Латр де Тассиньи.

Французские генералы на совещании во время Итальянской кампании

18 мая 1944 г.

Архив Министерства обороны Франции

1-я французская армия входила в Эльзас и обеспечивала прикрытие всей союзнической группировки вдоль альпийских предгорий. Во время сражения в Арденнах возникла опасность захвата немцами столицы провинции – Страсбурга, и Эйзенхауэр рассматривал возможность его оставить. Но де Голль настаивал на том, чтобы защищать город до конца. «С точки зрения стратегии к этому факту можно отнестись лишь как к тактическому маневру, но для Франции это означало бы национальную катастрофу. Ибо для французов Эльзас – святая земля. С другой стороны, поскольку немцы считают эту провинцию своей территорией, они, в случае ее захвата, жестоко отомстят населению за героически проявленный патриотизм… Я отдал 1-й французской армии приказ защищать город». Страсбург устоял.

Весной 1945 года, подтверждал Эйзенхауэр, «французская армия храбро наступала и успешно заняла большие районы Южной Германии. Одновременно с этим она вела наземные и воздушные боевые действия против немцев в районе Бискайского залива, в результате чего освободили Бордо и остров Олерон».

Де Голль же в те месяцы следующим образом представлял свою главную задачу: «Сделать так, чтобы доля, внесенная французской армией в победу, относительный вес ее успехов, размеры завоеванной ею территории были как можно более значительными. Это даст Франции право полновесного участия в дискуссиях и решениях, которые последуют за прекращением военных действий. Чтобы это было ясно всем, я публично объявил о своих намерениях 2 апреля в Париже на площади Согласия во время церемонии вручения знамен и штандартов командирам новых или возрожденных полков».

Танк американского производства М4 «Шерман» (М4 Sherman) французской 2-й танковой дивизии (2е divisionblindee, 2е DB) на марше в районе Страсбурга

Ноябрь 1944 г.

Фотограф: Жак Белин Национальный архив Франции

И генерал не был бы самим собой, если бы был доволен ролью, которая отводилась союзным командованием французской армии. «Что касается французов, то сначала, как помнится, их хотели оставить на левом берегу Рейна, но поскольку они