Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий Страница 55

Надобно сказать, что в XVII веке, с приходом в Сибирь русских, грабительские раскопки курганов стали общераспространенным промыслом. Называлось это «бугровать». Артели бугровщиков трудились не покладая рук с весны до осени на равнинах и в долинах Алтая, в Семиречье, на Минусинских просторах. И хотя Петр I своими указами запретил разорение древних могил, страсть к золоту была сильнее страха государева. Да и местные власти попустительствовали бугровщикам, получая от них немалую мзду. Неизвестно, правду ли поведали Миллеру его информаторы о полном отсутствии сокровищ в Большом Салбыкском кургане. Может быть, они все-таки нашли кое-какую поживу, но вполне возможно, что все ценное было уже украдено до них.

Во всяком случае, ко времени научных раскопок в погребальной камере оставались только кости семи человек: главный погребенный – мужчина лет семидесяти, остальные – его свита или родня. По мнению Киселева, они были помещены в камеру позже старца, но в какой последовательности и за какой период времени – неизвестно. Из вещей в самом склепе удалось найти только крупный сосуд баночной формы и два бронзовых ножа. Кроме этих скудных находок, в ограде между камнями был обнаружен круглый каменный жернов от ручной мельницы.

Киселев первоначально датировал курган IV веком до н. э. Позднее, на основании радиоуглеродного и дендрохронологического анализа, время его создания было отнесено к V веку до н. э. Это середина скифской эпохи и самый расцвет тагарской культуры.

О духовной силе и материальных возможностях тагарского общества свидетельствуют другие большие курганы Салбыкской долины и окрестных урочищ. Так, например, раскопанный в 2004–2006 годах курган в Барсучьем Логе, в 30 км от Большого Салбыкского, до начала раскопок имел высоту 9 м, а первоначально, по предположению исследователей, его пирамидальная насыпь, сложенная из кусков дерна, возвышалась над долиной на 15 м. Его прямоугольная ограда имела размеры 53 × 54 м. Эта конструкция, как и в Большом Салбыкском кургане, после раскопок была музеефицирована и смотрится очень эффектно – неким футуристическим замком посреди широкой холмистой степи.

Памятников тагарской культуры на территории Минусинской котловины великое множество. По данным, приведенным Э. Б. Вадецкой в книге «Археологические памятники в степях Среднего Енисея», на 1986 год было раскопано и исследовано археологами чуть более 800 тагарских курганов VIII–II веков до н. э. и в них почти 1300 могил[104]. Это не считая прочих памятников: грунтовых могильников, отдельных могил, поселений, петроглифов. С тех пор количество исследованных объектов существенно увеличилось. Очень много случайных находок, в том числе предметов, когда-то похищенных грабителями из курганов, хранится в музеях Абакана, Минусинска, Красноярска. Прекрасная коллекция тагарских бронзовых, железных и биметаллических бронзово-железных кинжалов, а также бронзовых и железных чеканов, кельтов, деталей узды и прочих предметов пребывает в Эрмитаже.

В 6 км от села Троицкое, что на трассе М-54, севернее Абакана, на отвесной стенке небольшого скального массива Бояры сохранилось петроглифическое панно, относимое исследователями к тагарской эпохе. Большая Боярская писаница раскрывает перед нами панораму жизни многолюдного селения. Тут есть деревянные хижины и переносные жилища типа юрт; быки и коровы, олени и собаки, лучники и всадники, мужчины, женщины и дети. Первым ее исследовал и описал А. В. Адрианов в 1904 году, и с того времени не утихают споры о том, что же на ней изображено: реальная повседневная жизнь древних скотоводов и охотников или некое «пренебесное селение», царство блаженных мертвых, мир духов предков.

А существовало ли это различение для создателей писаницы, носителей тагарской культуры? Судя по погребальным памятникам, мертвые долго пребывали среди живых и живые постоянно навещали мертвых в их подкурганных жилищах. Отделяли ли они вообще мир мертвых от мира живых? Или между этими мирами пролегал путь прямой и широкий, как дромос Большого Салбыкского кургана?

Оленные камни Тувы и Алтая

Национальный музей Республики Тува, пожалуй, самое заметное здание в Кызыле. Его позолоченная кровля-шатер виднеется издалека с Усинского тракта. Под шатром много интересного: коллекции музея богаты. Главная его достопримечательность – зал особого хранения, где в сумраке, в подсвеченных витринах, сияют таинственным золотым блеском вещи из кургана Аржан-2. Для посетителя они затмевают все остальное. Но если посетитель не поленится и спустится вниз, где во дворике устроен стеларий, то он увидит нечто не менее впечатляющее. И если не поленится еще раз и внимательно рассмотрит столпившиеся там камни, то испытает странное, захватывающее и немного пугающее чувство – как прикосновение из другого мира.

В стеларии тувинского музея представлено несколько прекрасных оленных камней.

Что это такое? Вернее, кто они такие?

Это живые камни, каменные люди, хранители курганов.

Более точное, научно выверенное определение дать нелегко. Они бывают разные: высокие, трехметровые и небольшие, меньше метра; вертикально вытянутые и почти округлые. Иногда у них имеются очевидные признаки человеческого облика, иногда таковые отсутствуют. Встречаются камни с личинами, даже лицами, но чаще на месте лика в верхней части камня можно увидеть лишь несколько косых черт; иногда же и вовсе гладкое место. Некоторые оленные камни вызывают фаллические ассоциации, про другие этого никак не скажешь. Они бывают сплошь покрыты изображениями, порой диковинными, порой примитивными, а бывают отмечены всего двумя-тремя невнятными выбивками. Они могут стоять в одиночестве и большими группами, а могут и вовсе не стоять, а лежать где-нибудь в недрах курганов.

И при всем многоразличии они узнаваемы, объединены общим смыслом.

Один из наиболее авторитетных исследователей этого феномена, Дмитрий Глебович Савинов, дает такое определение: «Оленные камни – это особым образом оформленные стелы со сложной изобразительной символикой, представляющие фигуру человека, но лишенные конкретных признаков антропоморфности, связанные с различными видами погребальных и ритуальных сооружений и широко распространенные по всей степной полосе Евразии в раннескифское время»[105].

Впрочем, и это определение не универсально. Есть оленные камни с совершенно явными чертами антропоморфности – например, Чуйский камень, с которым мы познакомимся чуть позже.

Оленные камни – явление главным образом центральноазиатское. Из всех ныне известных представителей их рода свыше 500 (по данным Д. Г. Савинова на 1994 год[106]; сейчас, конечно, больше) обнаружены в Монголии, еще около сотни – в Туве, 60–70 – в Горном Алтае. Во всех остальных регионах Евразии, от Забайкалья до Германии, их количество не превышает трех-четырех десятков, что составляет 5–6 % от общей численности их каменного воинства.

То, что это воины, следует из особенностей выбитых на них изображений. Опять-таки не на всех, но на большинстве.

Обычно камень бывает разделен двумя опоясывающими выбивками на три части (хотя нередко встречаются камни с одной такой линией). Нижняя выбивка интерпретируется как пояс, – в самом деле, на ней и под ней часто бывают изображены предметы, которые воин носит при