Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов Страница 5

Алекс продолжал интенсивно изучать греческий язык. И если за прошедшие с приезда на остров полгода он научился вполне сносно общаться с местными греками на бытовые темы, то более серьезные аспекты, изложенные на современном греческом языке, такие как политика и экономика, от него еще пока ускользали. Тем не менее, он нисколько не сомневался, что еще до конца первого сезона овладеет этим языком.

Как у любого полиглота, каким и был Смолев, читавший и свободно говоривший на английском, немецком, французском, итальянском, испанском, болгарском, немного на финском и шведском и еще чуть-чуть на японском, у Алекса за долгие годы выработалась своя метода изучения и запоминания.

В голове у него сложилась стройная система языка, где все было разложено в нужном порядке и необходимой последовательности: грамматические конструкции, модальные глаголы, артикли, фразеологические обороты, фонетика…

После третьего языка, которым он овладел, эта система сформировалась окончательно, прочно закрепилась и работала как часы. И дальше каждый новый язык давался ему все легче и легче. Он просто добавлял в нужный раздел своей системы конструктивные составные элементы нового языка.

Кстати, для Смолева как для человека, владевшего в совершенстве несколькими языками, никогда не было необходимости четко делить свои знания на разные языки. Так ему было проще переключаться с одного на другой. Он уже давно понял, что на самом деле учит один язык, — язык людей, который помогает ему понимать их как можно лучше.

Алекс раскрыл толстый потрепанный блокнот, достал из кармана ручку и начал чтение с воскресной «Первой Темы», уже привычно подчеркивая незнакомые слова и фразеологические обороты, чтобы потом записать их и выучить. Постепенно он углубился в чтение, забыв о недопитом кофе. Даже не понимая в деталях всего текста, Алекс догадался, что экономическая ситуация в Греции по-прежнему оставляет желать лучшего, и новые поспешные перестановки в экономическом блоке правительства вряд ли ее исправят. Он закончил с первой статьей и быстро выписал в блокнот незнакомые слова. Только Смолев развернул газету в поисках статьи позанимательней, как в таверну с пляжа вошли четверо незнакомых мужчин.

— Вроде эта, судя по вывеске, — вполголоса по-русски произнес один из них, крепкого телосложения загорелый брюнет с карими, почти черными глазами, бросив кожаную барсетку на ближайший к выходу столик. Его смуглое лицо с классическим греческим профилем немного портили кривящиеся от раздражения тонкие губы. — Про нее нам официантка на пароме все уши прожужжала. Хотя, черт их тут разберет, тут таверна на таверне. Что они пишут на своих вывесках, — пойди разберись! Мы по-гречески ни бельмеса, они по-русски…

— Эта, эта, — кивнул второй, будучи полной противоположностью первому: худой, светловолосый, кудрявый, со светлыми бровями и, словно выгоревшими на солнце ресницами голубых глаз — настоящий типаж есенинского «рязанского парня». Смолев про себя невольно окрестил его «Иванушкой». — В любом случае дальше не пойдем. Посетителей еще нет, это хорошо! Сядем здесь, в тенечке, с видом на море. Есть хочу, пить хочу, все хочу!

— Что-то я никого не вижу, — сипло пробурчал, усаживаясь, третий, самый грузный из них и, очевидно, самый старший. — Ни официанта, ни бармена. Вон сидит один какой-то перец, местные газеты читает… А насчет выпить — мысль свежая, подкупает своей новизной… Я бы сейчас смочил глотку. Трубы горят…

В этот момент у Смолева зазвонил мобильный телефон. Прибывшие не обратили на мужчину — грека, судя по стопке греческих газет перед ним, — никакого внимания. Тем более что наконец-то к ним подскочил официант, немного говоривший по-русски, и помог определиться с выбором блюд. Так же стремительно он убежал на кухню, пообещав им прислать бармена.

— Да, я понял, Рыжая, все ясно. Они здесь, — негромко произнес Смолев, прикрывая трубку ладонью. — Спасибо, что предупредила. Занимайтесь делами на вилле. Скоро буду.

Гости не слышали ни слова из его разговора, поскольку вели оживленный диалог с барменом.

— Ну что, вискарика? Или по коньячку? — все громче вопрошал старший, пока его друзья медлили с выбором. — Давайте уже определяться! Руслан, Андрюха, что молчите?

— Ты бы полегче, Петрович, — вяло протянул молчавший до того четвертый, совершенно лысый и бесформенный, весь какой-то растекшийся мужчина неопределенного возраста, которому можно было с одинаковой вероятностью дать и тридцать лет, и сорок пять. — На этом пароме тебя долго еще не забудут. Ты в курсе, что ты у них весь бар выгреб подчистую? То-то бармен почесал на берег впереди нас — наверняка затариваться в местном винно-водочном на те бабки, что ты там оставил. Я думаю, ты им план по коньяку с виски за полгода вперед сделал. И кто на такой жаре пьет крепкие напитки? Вот белого сухого — другое дело! Особенно, если оно из холодильника! Я, пожалуй, кувшинчик закажу…

Старший только рукой махнул, пропустив слова мимо ушей. Он хотел выпить. Предложение лысого оставило его равнодушным.

— Сашка дело говорит, — неприязненно покосившись на зеленоватого цвета опухшее лицо «Петровича», сказал первый. — Хватить бухать, Петро. Иначе все сорвется, а мы сюда приехали по серьезному вопросу. Или ты решил отколоться? Тормознись! Возьми себя в руки, слышишь? Здоровье побереги, тебе оно скоро понадобится!

— С этой лярвой, веришь, никакого здоровья… — хрипло и агрессивно начал было старший, а потом вдруг как-то сник и махнул рукой. — А и хрен с ней. Приедем домой, буду думать, как дальше жить. Может, и правда выгнать к чертям собачьим… Пацаны, мне немного, стаканчик, — и я снова в деле. Вы же меня знаете!

— Ладно, разберемся, — процедил сквозь зубы брюнет, отводя взгляд. — Семейные дела пока все в сторону. Не у тебя одного проблемы… Будем их решать, когда домой вернемся. Но имей в виду, на байк не сядешь, пока Айболит не даст отмашку, что ты трезвый. Лысый, где ты ходишь? Что, техника уже на берегу?

— Да здесь я, здесь, куда я от вас денусь, Андрюша! — кивнул головой тот, обмахиваясь меню, как веером. На три минуты он отлучился в уборную, а когда вернулся, утирая пот и тяжело переступая, снова упал обессиленно за стол, где расположилась остальная троица. — Механики доложились, все в порядке. Боже, как жарко! Сдохнуть можно!

— Погоди, не спеши пока. Ты нам еще нужен. Дело сперва сделай, а потом — как хочешь! Документы готовы? — продолжал допрашивать брюнет надувшегося юриста, не оценившего черный юмор. — Что с местными? Нам были обещаны проводники, надо маршруты утверждать. Старт через три дня!

— Андрюха, постой! Погоди, ты куда так гонишь? — даже выпустил из рук свое меню белобрысый «Иванушка» и растерянно оглядел собравшихся. — Что за спешка? Во-первых, за маршруты отвечаю я. Ребята знакомые, что тут уже третий год живут