Мирошников. Дело о рябине из Малиновки - Идалия Вагнер Страница 47

– Зря смеетесь, Аркадий Михайлович, мне даже рекомендательное письмо обещано к тамошней игуменье монастыря. Вообще похожу, поспрашиваю, может архив какой-то есть. Посмотрю документы, связанные с пугачевскими временами.

– Ну как знаете Константин Павлович. Надеюсь, вы вернетесь с вором и убийцей в наручниках.

Мирошников хохотнул:

– Надеюсь, вы меня не призываете собственноручно его конвоировать.

***

Перед визитом в библиотеку Мирошников не забыл зайти в лавку к мяснику и купил угощение для кота Вольтера. Рахель на рабочем месте не оказалось, она должна была скоро появиться. Посетители тоже не толпились, поэтому Бронислав Бенедиктович с удовольствием принял приятного гостя.

С кошачьим гостинцем он поступил жестоко, решив, что принесенный кусок слишком большой, потому рыжему досталась только часть подношения. Все остальное хозяин обещал ему выдать в следующий раз, приговаривая:

– И не надо на меня такими жалостливыми глазами смотреть! Ты посмотри, какой ты упитанный. Нельзя так много есть, кто тогда будет ловить мышей? Ты на них скоро совсем не будешь смотреть. Тогда придется брать на службу другого кота-мышатника, а тебя списывать на улицу. Ты этого хочешь?

Нет, как раз этого Вольтер точно не хотел, поэтому смирился и принялся очень аккуратно и интеллигентно откусывать от выделенной порции. Оставив кота наслаждаться едой, занялись делом. Библиотекарь был настроен решительно и тут же приготовил письменные принадлежности.

Бронислав Бенедиктович составлял письмо игуменье бугульминского Казанско-Богородицкого монастыря матушке Евфалии, а Мирошников со всей возможной серьезностью допрашивал отобедавшего кота Вольтера о семейной жизни и причине обилия котят рыжей масти в округе.

Очень скоро у Константина появилось странное ощущение, что кот сильно заинтересовался пуговицами на его сюртуке только затем, чтобы не слушать глупых вопросов. Во всяком случае, раньше Константин не замечал за ним таких игривых настроений, а сейчас кот всерьез занялся гербовыми матовыми позолоченными пуговицами.

– Ах ты, хитрый котяра! Увиливаешь от ответа! Оставь в покое мои пуговицы и отвечай на поставленные вопросы. Отвечай правду и только правду. Когда ты успеваешь? Ты же все время на службе по охране от мышей здесь, в библиотеке. Я до сегодняшнего дня даже не видел, как ты ешь. Когда успеваешь хулиганить, да по бабам кошачьим бегать?

– Константин Павлович, даже я этого не знаю, – библиотекарь поднял голову от конторки, – удивительный мужской талант у стервеца. Вольтер, оставь пуговицы господина следователя в покое, упаси Бог проглотить такую штуку. Вообще отдам тебя ветеринару, замучила твоя рыжая шерсть всюду. Пусть разбирается звериный доктор, а я все же возьму себе другого кота-мышатника.

Вольтер, который лежал на коленях Мирошникова, вдруг вскочил и мягко запрыгнул на конторку. Библиотекарь замахал руками, отгоняя кота и приговаривая:

– Ну, умнейшее ты создание! Так и кажется, что все понимаешь, философ кошачий. Иди-иди отсюда, не мешай писать, не отдам я тебя никому, ты же знаешь, толстый бездельник. Убери свой хвост, размажешь послание матушке Евфалии. Она с тобой не знакома, может и рассердиться, а господину следователю очень нужно с ней поговорить.

К приходу Рахель письмо было дописано, а Вольтер переместился на колени к Мирошникову, показывая, что этот двуногий – его человек. Увидев девушку, Константин немедленно поднялся, и стало видно, что его форменный темно-зеленый сюртук весь в рыжих волосках.

Под укоризненным взглядом Вольтера, которого в очередной раз согнали с удобных колен и лишили интересной игрушки в виде пуговиц, Мирошников отряхнул сюртук, а потом попросил библиотекаря отпустить Рахель сходить с ним в кондитерскую мадам Кольцовой.

– Бронислав Бенедиктович, очень хочу подкупить вас, чтобы вы разрешили Рахель уйти со мной, и обещаю заказать для вас ваши любимые кренделечки на завтра. На какое время сделать заказ?

– Ах, какой вы коварный, Константин Павлович! – засмеялся старичок-библиотекарь. – Можно подумать, без кренделечков я бы не отпустил Рахель! Но с кренделечками, конечно, все гораздо приятнее. Ладно, принимаю ваш хитроумный подкуп. Попросите на завтра к часу-двум пополудни прислать. Рахель, там вроде мадам Кольцова шербет обещала начать готовить. Если уже есть, обязательно попробуй.

***

Мадам Кольцова встретила Константина и Рахель как любимых гостей. Рахель даже удивилась такой бурной реакции. Их немедленно усадили за самый удобный столик, а мадам Кольцова сама принесла заказанный ими кофе и пирожные. Она уже собралась отойти от столика, пожелав получить удовольствие от угощения, но Константин остановил ее и спросил, передала ли она его слова благодарности неизвестному дарителю кренделечков на дом. Мадам чуть помедлила, а потом принялась уверять:

– Конечно же, Константин Павлович. Желание наших клиентов для нас всегда закон. Вы же теперь можете приходить хоть каждый день. Если хотите, я буду оставлять для вас столик в определенное время.

– Увы, Варвара Владимировна. Я дня через два уеду на короткое время. Разве что Рахель будет приходить одна или с кем-нибудь.

– Вот как? Вы уезжаете? Далеко ли, смею спросить?

– Не очень далеко. Поволжский регион, город Бугульма. Не слышали о таком?

Вот сейчас мадам не смогла скрыть странную смесь эмоций на лице, но быстро справилась и ответила:

– Пожалуй, нет, не знаю. Велика Россия. Отдыхайте, получайте удовольствие, а мне пора идти. Дела не ждут.

И хозяйка кондитерской с энтузиазмом переключилась на вошедших посетителей.

***

Закончив оформлять изрядную порцию бумаг, Мирошников потянулся с чувством хорошо проделанной работы и подошел к окну. День был снова пасмурный, и сильный ветер заставлял прохожих ёжиться и быстрее бежать в теплое помещение. Почти под окнами кабинета дворник с крайне удивленным видом разговорил с приставом Михальчуком. Было видно, как дворник передал тому какой-то конверт и пошел со своей метлой к дому через дорогу.

Константин проделал несколько приседаний и отжиманий от подоконника, энергично растер ноющий затылок и снова уселся за стол, придвинув очередную стопку бумаг. До отъезда надо было сделать максимум работы. В рабочем кабинете сидеть за бумагами можно хоть до ночи. Все же электрическое освещение – это хорошо. Клавдия почему-то прекратила донимать его этим вопросом, возможно решив, что упрямого хозяина не переупрямить. Однако сам Мирошников задумывался о новой квартире все чаще и чаще. Поймав себя в очередной раз на мысли о жилье, он даже недовольно фыркнул:

– Вот ведь бабы! Пусть она хоть прислуга, а все равно умудряется поселить в мозгу навязчивые мысли.

Он снова недовольно покрутил головой и немного ослабил узел галстука. В это время раздался стук в дверь. Дежурный канцелярист положил на край стола