Япония. Жемчужины истории и культуры - Лесли Доунер Страница 41

Пока Запад погружался в пучину войны, у европейских союзников Японии возник неограниченный спрос на корабли и боеприпасы, а когда западные предприятия перешли на военные рельсы – и на товары гражданского назначения. Война разорвала европейские цепочки поставок, разрушила рынки на Ближнем Востоке, и для японских товаров внезапно открылась Африка. Для Японии, которая находилась за тысячи километров от театра военных действий, война стала золотой жилой, позволила развить тяжелую промышленность и диверсифицировать производство. За период с 1913 по 1918 год экспорт вырос в четыре раза. Многие компании, начиная от дзайбацу (огромных конгломератов, находящихся под семейным управлением, таких как «Мицуи» и «Сумитомо») и заканчивая маленькими производственными и финансовыми концернами, заработали огромные деньги. Процветание охватило всю страну.

Когда западные державы нарезали китайскую дыню, Японии тоже достался ломоть. С точки зрения европейцев, Китай находился где-то далеко, на краю света, но для Японии он имел первостепенное стратегическое значение. В 1912 году последнего маньчжурского императора, Пу И, заставили отказаться от трона, и к власти в Китае пришло революционное правительство под руководством генерала Юань Шикая. Пока Европа была охвачена потрясениями, Японии получила отличный шанс распространить свою власть и влияние на большого, но слабого и дезорганизованного соседа.

Япония уже завладела Кореей, с помощью Портсмутского договора утвердила свое присутствие в Маньчжурии и оккупировала германские колонии в Китае. В 1815 году министр иностранных дел кабинета Окумы представил Юань Шикаю список под названием «21 требование», согласно которому японским компаниям на территории Маньчжурии и Внутренней Монголии должны были разрешить вести бизнес, иметь в собственности землю, добывать полезные ископаемые и расширять принадлежащую японцам систему железных дорог. Япония также потребовала, чтобы Китай покупал у нее половину всего своего вооружения и допустил к себе японских военных советников, что, по сути, превращало его в японский протекторат. Юань Шикай был вынужден подписать многие из этих пунктов.

Когда в 1918 году война закончилась, Япония в качестве главы делегации отправила на мирную Версальскую конференцию Сайондзи Киммоти – лощеного аристократа, великолепно владевшего французским языком. Он сидел бок о бок с представителями Британии, Франции, Италии и Соединенных Штатов. Это показывало, что Япония входит в число великих держав. Она также стала членом-основателем Лиги Наций. Но Сайондзи не удалось добиться того, чтобы в Устав Лиги Наций вошел пункт о равенстве рас. Против выступили Соединенные Штаты и Австралия – две страны с расовой сегрегацией. Договор также не признавал за Японией владение бывшими германскими территориями в Китае.

После окончания Первой мировой войны наступила «эпоха масс». В 1917 году молодые японцы на улицах ликовали, узнав о Февральской революции в России. Еще больше их воодушевило известие об Октябрьской. Многие брались за изучение русского языка и становились страстными приверженцами либерализма, социализма, анархизма и других левых движений. Немало людей начинали ставить под сомнение установленный в Японии порядок. Великими новыми державами были Америка, страна демократии, и Россия – вдохновляющее, молодое коммунистическое государство. Низшие сословия впервые вкусили свободу всего 50 лет назад, и теперь дети их детей постигали, что означает это слово.

Экономический бум в Японии разогнал инфляцию. В 1918 году резко подскочила цена на рис – продукт, служащий основой рациона. Арендная плата и цены в магазинах взлетели до небес. Домохозяйки и фермеры организовались и, выйдя на улицы, выплеснули поток гнева, который захлестнул всю Японию.

Сначала прошли мирные протесты, затем забастовки и беспорядки. В Токио банды мародеров бесчинствовали по всему городу, устраивали поджоги и грабежи. Происходили ожесточенные схватки между десятками тысяч мародеров и полицией, в которых даже пришлось задействовать армию.

Ито Хиробуми основал политическую партию Сэйюкай – Партию друзей конституционного правления. Самым выдающимся ее членом был Хара Такаси, несгибаемый борец за парламентскую демократию. Помимо того, что он не принадлежал к клике Сацума – Тёсю, он к тому же был христианином и рационально мыслящим человеком. Если многие государственные деятели старшего поколения принимали титулы (Ито, например, стал князем), то Хара упрямо остался простолюдином и с гордостью носил звание народного избранника. После падения правительства в результате «рисовых бунтов» он стал премьер-министром. Впервые Японией управлял избранный представитель народа. Казалось, эпохе Тайсё суждено сделаться эрой демократии.

Хара заполнил свой кабинет членами собственной партии. Но особого продвижения в сторону реформ не случилось. Распространение социалистических идей беспощадно подавлялось, на коррупцию не обращали внимания, и введение всеобщего избирательного права тоже не стало ближе.

Ревущие двадцатые

В отличие от времен Мэйдзи, когда «цивилизация и просвещение» ограничивались кругом богатых и привилегированных, к 1920-м годам распространение массовой культуры затронуло почти каждого жителя Японии. Для многих это десятилетие стало временем надежд и радостного оживления. Людей вдохновляло все, что казалось символом наступившей новой эпохи. Японцы строили железные дороги и мосты, учреждали предприятия, открывали банки, торговали акциями, импортировали и экспортировали все, что можно купить и продать.

Автобусы, трамваи и легковые автомобили, в основном завезенные из Америки, с грохотом носились по улицам, а вверху над ними тянулись электрические провода. Сверкали витринами лавки и универсальные магазины, полные соблазнительных товаров. Самым большим универмагом был «Мицукоси» – подразделение огромной бизнес-империи Мицуи. Интеллектуалы, писатели и просто культурные люди собирались там, чтобы подискутировать и понаблюдать за другими.

Было введено всеобщее обучение. Контингент студентов в Токио был одним из крупнейших в мире. Благодаря высокому уровню грамотности сфера издания книг, журналов и газет переживала настоящий бум. Люди получили возможность свободно мыслить, говорить и спорить. У них даже появились деньги, которые можно было тратить любым способом, даже самым безумным.

Это была эпоха без правил и ограничений. Тон в обществе задавали мога («современные девушки», от английского modern girl) и мобо («современные парни», от английского modern boy). Мога стригли волосы по-мальчишески коротко и ходили в коротких юбках, которые совершенно не походили на скромные кимоно. Щеголеватые мобо носили длинные волосы, зачесанные назад, шляпы-котелки и очки в роговой оправе, как у Гарольда Ллойда[8].

Они проводили время в кафе и барах, курили, болтали, спорили, практиковали свободную любовь, фланировали взад-вперед по Гиндзе. Они слушали джаз, танцевали чарльстон, смотрели американские фильмы и ели мороженое. Марксизм пользовался бешеной популярностью, пока власти его не запретили. Все читали новейшие революционные романы русских авторов.

Космополитичная Япония включилась в международную культурную жизнь. В 1918 году Сергей Прокофьев гастролировал здесь с