История улиц Москвы. От Неглинной до Басманной - Никита Денисович Здоровенин Страница 40

Хотели также наладить умную систему обогрева, как потом сделали в гостинице «Космос». Датчики замеряли бы температуру воздуха снаружи и относительно нее автоматически регулировали бы отопление. Но до реализации этой идеи руки не дошли. Считается, из-за экономического кризиса проект потихоньку стали сворачивать. Большинство экспериментальных домов заменили типовыми. Из двух экспериментальных школ построили одну, из трех детских садов – тоже один. Не построили и прадедушку современных ТЦ. В этой постройке разместились бы рестораны, кафе, магазины, закусочные и центр сборки заказов. Заказы бы развозили по домам микрорайона, в которых установили для этого специальные камеры – вроде современных постаматов. Можно было оставить заказ на необходимые товары, а вечером их забрать уже в доме. Несмотря на то, что не все утопические идеи Северного Чертанова удалось воплотить, район все равно выглядит необычно. Недаром в фильме Бондарчука «Притяжение» именно сюда падает корабль с инопланетянами, а не в какой-нибудь Бруклин.

Серпуховский вал

В ЭТОЙ ГЛАВЕ:

• Москвич катается на велосипеде прямо в своем доме.

• Хрущев на мгновение мирится с американцами.

• Красные побеждают белых с помощью радиобашни.

Серпуховский вал – редкое, особенное дитя двух топонимов, которые встретились, породили его, а сами исчезли с улыбающегося лица Москвы. Камер-Коллежский вал и плоть от плоти его – Серпуховская застава. Камер-коллежский вал учредила Камер-коллегия, по сути – министерство, которое контролировало таможенные сборы и почему-то в придачу заведовало земледелием и скотоводством. Камер-коллегию волновал главный, насущный, центральный, краеугольный вопрос Москвы, а может, и Российской империи.

Вопрос алкоголя и взимания с него пошлин. По-хорошему, те, кто ввозил в Москву алкоголь, должны были заплатить пошлину. Но это правило легко игнорировалось, поскольку въехать можно было сотнями различных путей и все проконтролировать было невозможно. Камер-коллегия решила вопрос ландшафтным дизайном.

Вокруг Москвы было насыпано кольцо земляного вала. От мерещащихся на краю коллективной памяти монголов оно бы не защитило, но с обозом, полным медовухи, через него уже не перемахнешь. По внешней кромке вился ужиком ров, по внутренней неторопливо разъезжали конные патрули. Москвичи и гости старой столицы въезжали через заставы, на которых дежурили взиматели податей и полицейские. Позже, когда отменили таможню внутри Российской империи, остались одни полицейские. Они проверяли паспорта у въезжающих в город. В 1771 году в Москве была страшная эпидемия чумы. Тогда разумно запретили хоронить людей в пределах Камер-Коллежского вала, условной границы города. И по кромке он оброс бубонами кладбищ чумных жертв. К середине XIX века та часть Москвы, что была внутри вала, управлялась городской думой, а та, что за валом, считалась «загородной» и управлялась местным самоуправлением – земством. Земство оказалось более расхлябанным, и за валом развелись целые очаги преступности. Марьина роща, Благуша (недалеко от Измайлово), Хапиловка (как будто даже фонетически намекает – схапают еще что-нибудь тут) – в такие места лучше было не соваться. Камер-коллежский вал вскоре упразднили и срыли – не нужен он был. Его сегменты развивались по-разному: какие-то просто исчезли, какие-то стали безымянными дворовыми проездами, какие-то незаметно стали частями Третьего транспортного кольца, а другие – взрослыми самостоятельными улицами. Как наш Серпуховской вал (исторически писали так – через «о» на конце).

В конце советской эпохи на волне модернизма к нему причалил «Дом-корабль». Невероятно длинный и необычный 400-метровый «Дом атомщиков». Его строило Министерство среднего машиностроения. За этим нейтрально-скучным наименованием скрывалось производство ядерных боезарядов и управление атомной промышленностью.

Поэтому неудивительно, что один из его архитекторов, Владимир Бабур, раньше работал с атомными реакторами. Некоторые особенности их строительства он перенес на этот «лежачий небоскреб». Например, стены поставили специально криво – под углами 87 и 93 градуса. Так они при землетрясении (на Тульской всякое бывает!) не сложатся, как карточки, а будут опираться друг на друга. Проектировка дома для людей специалистом в области домов для атомов привела к атомизации бытовых условий. Потолки получились достаточно низкие для такого элитного ЖК – 265 сантиметров. Комнатки – достаточно крохотные. Даже четырехкомнатные двухэтажные квартиры, как бы это шикарно ни звучало, не достигали в своей площади и 90 квадратных метров. А кухоньки вполне могли быть метров по 9. Зато в доме получились нереально длинные коридоры – по ним, говорят жители, вполне можно гонять на велике. 400 метров длины – это не шутки. Грандиозную постройку строили грандиозно долго: около 14–15 лет. Причем начали с двух концов, а заканчивали в серединке. Пока заканчивали серединку, в краях уже жили люди. Заселяясь с энтузиазмом в инновационный экспериментальный дом, новоселы встречали маленьких демонических монстров – особенности и микронеудобства, не дававшие дому-кораблю достигнуть уровня роскошного океанского лайнера. Инновационная система вентиляции не всегда работала, окна открыть было невозможно. Ну, точнее, возможно, но не хотелось – они выходят на Варшавское шоссе. Сразу же пришлось бы протирать квартиру от пыли. А шум машин совсем не походил на гул морского прибоя. Особенным образом ходил лифт. Он пропускал второй и тринадцатый этажи. На втором – различные учреждения. А на тринадцатом – второй уровень двухэтажных квартир. Такие давали многодетным семьям. Двухэтажных квартир здесь два слоя. В один – вход с двенадцатого этажа, во второй – с четырнадцатого. Жители говорят, что, несмотря на двухэтажность, квартиры все равно очень компактные, с девятиметровыми кухнями и почти отсутствующими прихожими. В доме очень много однокомнатных квартир по 36 квадратных метров. Их получали холостяки. За эту особенность «корабль» также прозвали «домом холостяков». Здесь без двух десятков тысяча кают, ой, в смысле – квартир, которые своим эталонным прямоугольником создают идеальный контраст круглому цветочку Даниловского рынка.

Современный, яркий, чем-то вычурный Даниловский рынок – один из старейших в Москве. Здесь неподалеку – первый московский монастырь, Даниловский. К монастырям, как мотыльки, подлетали и кружили вокруг торговцы. Оседая, они образовывали рынок, названный по монастырю. 1282 год – примерно в это же время появился барселонский брат Даниловского, Бокерия. За 700 лет повзрослел и возмужал Бокерия, осанился и приоделся Даниловский. Решение накрыть старый продовольственный рынок на месте Даниловского прилетело на крыльях модернизма в 1970-е. Чуть раньше, чем стал зарождаться «Дом атомщиков». Так что вначале был цветок. 14 бетонных лепестков толщиной всего в 4–5 сантиметров перекинуты через площадь диаметром 72 метра! По центру этой гигантской перевернутой ромашки – отверстие со стеклянным куполом.