Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий Страница 35

физико-химических, биологических, культурологических. Каждый из этих методов имеет свои достоинства и недостатки, свои погрешности, свои границы применимости. Ни один не универсален, ни один не застрахован от ошибок. Надежной может считаться только датировка, полученная несколькими различными методами. Для такого многостороннего анализа далеко не всегда в археологическом комплексе имеются подходящие материалы и находятся организационные, технические, а порой и денежные возможности. К тому же полученный результат должен быть соотнесен с уже имеющимися, он должен вписываться в систему наших знаний о прошлом. В историческом развитии человечества не бывает чудес, потому что вся история есть чудо Божье о человеке. Боевая колесница не появится раньше, чем одомашнена лошадь; погребение, полное прекрасных изделий из металлов, едва ли может быть отнесено ко временам, когда на окружающей территории не существовало центров металлургии и металлообработки. Поэтому сами по себе результаты радиоуглеродного анализа не могут поставить точку в вопросе о датировке памятника. Они дают лишь информацию к размышлению, наряду со всеми другими исследовательскими данными.

Как у врачей нет лекарства от всех болезней, так и у археологов нет способов с абсолютной достоверностью реконструировать прошлое.

Главная трудность датировки, да и вообще осмысления феномена Майкопского кургана заключается в уникальности памятника. Его не с чем сопоставить. Бесспорно, он является одним из самых древних курганов такого масштаба и уровня богатства, которые принято называть царскими, – а возможно, и самым древним. За сто с лишним лет после его открытия были выявлены многие десятки памятников, родственных ему, но ни одного близко аналогичного. Поэтому открытыми остаются самые главные, самые интригующие вопросы.

Кто похоронен в кургане? Кто сей великий муж и за какие подвиги ему воздвигли грандиозный надгробный памятник?

Кто эти женщины, последовавшие за ним в его посмертное жилище?

Кем построен курган, каким народом, откуда явившимся?

Кем и где созданы великолепные вещи, сопровождавшие погребенных?

Откуда, наконец, взялись у жителей Северного Кавказа такие богатства?

На эти вопросы предлагаются разные ответы, и все они остаются в рамках гипотез и предположений. Более всего сторонников имеет сегодня гипотеза проникновения или даже завоевательного прорыва каких-то племен из Северной Месопотамии через Большой Кавказ в Предкавказье. Смешавшись с местным населением и частично переняв его традиции, они, возможно, создали майкопскую культуру. Есть и диаметрально противоположное предположение – о завоевательных походах местного северокавказского населения в Месопотамию – быть может, под предводительством того самого вождя, что был похоронен под Майкопским курганом. С берегов Тигра и Евфрата могли быть вывезены сокровища, там позаимствованы технологии и культурные влияния. Высказываются также идеи и западноевропейского, и северного, степного происхождения майкопского феномена. Словом, истину ищут по всем четырем сторонам света.

Несомненно то, что создание столь грандиозного памятника было по силам могучему и многочисленному народу, обладавшему сложной духовной культурой и развитой социальной организацией. Подсчитано, что для сооружения насыпи Майкопского кургана должно было потребоваться не менее 7000 человеко-дней[67]. Сколько всего людей могло быть привлечено к совершению погребального обряда и на какой срок? Неизвестно, но число в любом случае внушительное: сотни, а то и тысячи человек.

При всей своей уникальности Майкопский курган – далеко не единственный масштабный памятник эпохи раннего металла на Северном Кавказе. Работая в Майкопе, Веселовский узнал о существовании больших курганов на реке Фарс, вблизи станицы Царской. На следующий год он приступил к их раскопкам.

Фарс, небольшая горная речка, сбегает с северного склона Скалистого хребта и замысловато петляет по лесистым адыгейским предгорьям, чтобы, вырвавшись на степные просторы, влиться в реку Лабу. Близ того места, где Фарс, прорвав известняковые горные преграды, убегает в лесную чащу, находится станица Новосвободная, до революции – Царская. В сухую погоду от Новосвободной можно проехать на внедорожнике по руслу Фарса и по его невысоким глинистым берегам до места, именуемого Клады́. Здесь правый берег уходит полого вверх, лес редеет, перемежается открытыми полянами. Место уединенное и привольное.

Само название этого места говорит о том, что здесь многое спрятано в земле. Веселовский убедился в этом, раскопав летом 1898 года две богатые гробницы под огромными курганами (один из них превосходил размерами Майкопский: высота его достигала 15 м). Через 81 год дело Веселовского продолжил отряд Кубанской экспедиции Ленинградского отделения Института археологии под руководством Алексея Дмитриевича Резепкина. И вновь впечатляющие результаты, приведшие к выявлению еще одной археологической культуры – новосвободненской[68].

Среди вещей, обнаруженных Веселовским, – золотые серьги с привесками из лазурита; золотые височные кольца; разнообразные бусы из золота, серебра, сердолика и горного хрусталя; серебряные веретенообразные пронизки; серебряные булавки; весьма многочисленная медная и бронзовая утварь; фрагменты меховой и тканой одежды; изделия из камня; керамика. Богатыми были и некоторые курганы, исследованные Резепкиным; в одном из них были найдены две замечательные фигурки собачек: одна серебряная, другая бронзовая.

Но пожалуй, самое примечательное в больших курганах урочища Клады – это устройство погребальной камеры. В первом из курганов Веселовского она была сложена из массивных каменных плит в виде домика с двускатной крышей. Поперечная плита разделяла ее на два отделения. В большем отделении был устроен пол – тоже из каменной плиты; здесь же находилось захоронение. В меньшем отделении пол был земляной. В поперечной плите имелось отверстие прямоугольной формы, заложенное плотно подогнанной каменной вставкой. Во втором кургане погребальная камера отличалась от первой тем, что крыша ее была плоской, составленной из двух плит (одна из них весила почти три тонны); отверстие в поперечной плите было круглое, диаметром около сорока сантиметров, и заткнуто каменным диском такого же размера.

В курганах Резепкина погребальные камеры были устроены сходным образом, причем в одной из них на каменных плитах сохранились росписи, выполненные черным и красным цветами по белому красочному слою. Сейчас эти плиты экспонируются в Национальном музее Республики Адыгеи. Среди изображений можно различить (не без труда, конечно, все-таки – тысячелетия прошли!) лук, колчан и нечто вроде щита; бегущих лошадей; наконец, человеческие фигуры весьма необычного рода. На юго-восточной стенке гробницы – некто сидящий с разведенными в стороны короткими ногами, расставленными и опущенными вниз руками (изображение сохранилось частично). Другой персонаж – на поперечной плите с отверстием – черный человек без головы. На его плечах широкая одежда, трехпалые руки простерты, как у сигнальщика.

Кто эти устрашающие существа? Мы не знаем, как их назвать, но, глядя на них в сумрачном зале Национального музея, чувствуем: вот они, стражи и проводники мира мертвых, вестники смерти и нового рождения.

Поиск пути в иной мир через врата смерти в новую жизнь – вот в чем смысл этих сложных, трудоемких и богатых погребений.

Но каменные гробницы урочища Клады