Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов Страница 31

В сущности, неустойчивый климат Петербурга определяется постоянной сменой воздушных масс, этаким их непрерывным танцем над нашим городом. Поэтому образы ветров на плафонах дворцов XVIII в., с надутыми до невероятия щеками, вполне уместны для понимания небесного пространства над Петербургом. Чаще всего над нами гостит морской влажный воздух Атлантического океана. С ним идет к нам тепло зимой, прохлада летом, он-то и тащит надоедливый мелкий дождь и мокрый снег. Сухой снег и холод – это подарки Деда Мороза прямо из Арктики, точнее – из Карского моря. Летом с юго-востока иногда к нам забредает тропический воздух. Тогда кажется, что мы живем в Батуми – сразу становится влажно и невыносимо душно. Зато мы расцветаем, когда дует теплый, мягкий ветерок Евразийского континента. Сухой материковый воздух, да еще остуженный в белые ночи прохладной Невой и заливом, – что может быть приятнее для измученного гнилой зимой и бесконечной холодной весной петербуржца!

В последние годы мы с тревогой смотрим не на градусник или барометр, как наши предки, а на экран телевизора, где в конце программы новостей на компьютерной карте видны идущие на нас вереницы циклонов. Как огромный бык с выжженным на спине клеймом «Н», циклон надвигается обычно с запада – и тогда жди ветра, дождя и снега, метеорологи это называют по-профессиональному точно и скучно: «спокойные осадки в виде дождя и мокрого снега». Словом, как в поденном журнале Меншикова: «День был мразен, с пасморным движением облак… шол с перемешкою снег».

Прибавим к числу неблагоприятных обстоятельств жизни в Петербурге постоянную угрозу наводнений, поздний ледоход и ранний ледостав на Неве. Вспомним слабые, болотистые почвы, отсутствие вблизи города залежей или разработок строительных материалов, наконец, узость рынка рабочих рук, редкое, преимущественно нерусское и враждебное новой власти местное население и т. п.

Поэтому, чтобы поставить в новой столице обыкновенный дом (даже не богатое жилье «по указной архитектуре»), приходилось преодолевать немыслимые в России трудности. Попробуем, исходя из сохранившихся архивных материалов, рассмотреть, как строили Петербург.

Копай глубже, кидай дальше

Стройка в городе шла круглый год. Особенно много было земляных работ. Летом копали пруды, канавы, рвы и каналы. Все делалось вручную. Если в раскопе обнаруживалась «земля жесткая с хрящом и с каменьем», то брались за кирки и ломы, а в крайнем случае рвали камни пудовыми пороховыми бомбами[264].

Острейшей проблемой для города, основанного на болотах, было осушение. Осушали петербургскую землю с помощью лопаты и тачки – копали бесчисленные каналы, отводные канавы, пруды. Со временем болота подсыхали, вынутая из каналов земля шла на подсыпку низких участков. Так, в 1722 г. землю «из реки Мыи (любопытно, что в том же документе она названа также и «Мойкой». – Е. А.) везли к Почтовому дому „для мощения мостов“»[265]. Кроме того, система каналов смягчала натиск наводнения, перераспределяя, как это было и есть в Голландии, наступавшую с моря воду. Несомненно, каналы копали и красоты ради, чтобы Петербург походил на Венецию или Амстердам. Они связывали реки и протоки в черте города, что облегчало плавание по нему.

Первым каналом в Петербурге, наверное, следует считать канал внутри крепости на Заячьем острове. Он виден уже на плане крепости 1707 г.[266] На Городской стороне тоже был канал, он шел от Большой Невы к Гостиному двору, название его мне неизвестно. Предположительно, он был вырыт не ранее 1717 г., но настаивать на том, что этот канал существовал, не буду – на планы Петербурга наряду с реально существующими постройками и каналами наносили и проектируемые сооружения. Таким мог быть и этот канал. На Васильевском острове мы бы увидели только один канал (прокопали его не позже 1710 г.), соединял он деревянный дворец Меншикова с Большой Невой. Больше всего каналов было на Адмиралтейском острове. Их проложили преимущественно в конце 1710‑х гг., при этом остается много неясностей с их датировкой.

Подрядчик Семен Крюков в 1719 г. закончил канал, названный его именем. Считается, что тогда же был выкопан другой канал (по трассе современного Конногвардейского бульвара), который соединил Крюков канал с каналом вокруг Адмиралтейства. Внутри же Адмиралтейства также был судоходный канал для подвоза материалов в мастерские и склады верфи. С датировкой и этих каналов не все ясно. По мнению П. Н. Столпянского, в 1717 г. был завершен начатый в 1715 г. канал вокруг Адмиралтейства[267]. Однако есть и другие данные о времени строительства каналов вокруг и внутри Адмиралтейства. 2 августа 1719 г. генерал А. И. Ушаков писал А. М. Черкасскому, что по указу Петра I ему поручено надзирать за строением кораблей в Адмиралтействе и «чтоб внутрь и вне Адмиралтейства канал был строением з добрым присмотром»[268]. Руководителем строительства канала был назначен полковник Илья Лутковский. Канал вокруг (и, возможно, внутри) Адмиралтейства копал по подряду известный голландский мастер ван Болес. В 1721 г. о ван Болесе в Городовую канцелярию был подан рапорт, в котором сказано, что канал «близ Адмиралтейства, почитай, что он отделал, к тому же подъемный мост, которой уже и зачал и к нынешней осени ему надлежит зделать»[269].

Канал, прокопанный вдоль западной стороны Зимнего дома Петра I от Невы до Мойки, назывался Зимнедомским (позже Зимняя канавка). Еще один канал – Красный – шел тоже к Мойке от Невы вдоль западной границы Царицына луга. Строительство Красного канала традиционно, опираясь на А. И. Богданова, относят к 1711 г.[270] Согласно же наблюдениям С. П. Луппова, основанным на документах и данных П. Н. Петрова, Красный и Лебяжий каналы начали строить не ранее 1715 г., а воду в Красный канал пустили в 1719 г. Луппов пишет, что в 1718 г. «был сдан подряд Василию Озерову на постройку двух каналов: одного – из Невы в Мойку у Зимнего дворца (нынешняя Зимняя канавка), другого с гаванью около Почтового двора… Всю работу Озеров закончил в 1721 г.»[271] Действительно, по документам того времени видно, что московский подрядчик Озеров обязался «делать каналы при Зимнем доме Царского величества и при Почтовом дворе мерою…», и далее записаны размеры канала у Почтового двора: длина – 511,2 м, ширина – 14,91 м, глубина – 2,55 м. Размеры предусмотренного при Почтовом дворе «гавана» – водоема: длина 53 сажени (112,9 м), ширина 18 саженей (38,34 м), глубина 12 футов (3,6 м). В первом случае речь явно шла о Зимней канавке, а во втором – конечно, имеется в виду упомянутый выше Красный канал. Куда же иначе мог идти полукилометровый канал от современного Мраморного дворца, как не в сторону Мойки? Именно на Красном канале в районе Пост-хауза и нужна была гавань. Позже в этой гавани стояли мелкие суда и лодки для перевоза через Неву – своеобразная лодочная биржа. Берхгольц в 1721 г. писал об этом месте: «…где обыкновенно до востребования стоят небольшие суда»[272]. Однако сданный в 1720 г. канал и «гаван» у Пост-хауза оказались мельче договорных размеров. Обследовавшие его архитекторы Трезини и Гербель пришли к выводу о недоделках: «глубиною не против указу» и потребовали углубить его[273]. Работы были закончены к 1721 г. Лебяжий канал (канавка), проложенный вдоль Летнего сада, соединил Большую Неву с Мойкой.

По примеру Адмиралтейства, каналы были прорыты и вокруг Галерной верфи на Адмиралтейском острове. Их было три. Два «Поперечных» соединяли Большую Неву с Мойкой, и один (вероятно, «Продольный» – Ново-Адмиралтейский) пересекал «Поперечные» и шел вдоль Большой Невы. Сохранился из них только Ново-Адмиралтейский[274]. Партикулярная верфь на Литейной стороне была в конце 1710‑х гг. окружена каналами и также имела внутренний канал. С ним