Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов Страница 31

Порядок, подчиненность, табель, ранг,

Пропорцию, и форму, и обычай.

Акт I, сцена 3, строки 85–86

Из этого утверждения становится ясно, что планеты планетами, а центром их системы все же является Земля.

Если Солнце «сидит на троне в гордом отдалении», то лишь потому, что, согласно Шекспиру, это самая яркая и величественная из планет, а не потому, что оно находится в их центре.

«В злом смешенье…»

Улисс продолжает описывать вредные последствия беспорядка на небе:

Но если бы планеты в злом смешенье

Задумали вращаться, как хотят,

То знаменья и язвы моровые,

Смятенья и волнения морей,

Боренья вихрей и землетрясенья —

Все ужасы сломили б в корне мир.

Акт I, сцена 3, строки 94–96

Похоже, речь идет об астрологии, вера в которую была распространена не только у древних греков, но и во времена Шекспира и уцелела до наших дней. Считалось, что вечное перемещение планет относительно звезд и друг друга способно оказывать влияние на Землю. Некоторые позиции считались зловещими предзнаменованиями и, следовательно, представляли собой «вредное смешение».

Однако перемещение планет следовало определенному порядку, который можно было рассчитать. Именно это и сделали греческие астрономы (правда, только через тысячу лет после Троянской войны), доказав, что «вредное смешение» на самом деле вовсе является не беспорядком, а неизбежным результатом движения планет.

Однако изредка в небе происходили очень эффектные и наглядные феномены; самыми заметными из них были солнечные и лунные затмения. Зрелище было жутковатое; страх перед кажущимся беспорядком в небесах существовал тогда, когда эти явления астрономы объяснили и они стали предсказуемыми.

Однако еще больший ужас вызывало случайное появление комет, возникновение и исчезновение которых казалось чрезвычайно беспорядочным. То, что движением комет тоже управляет сила притяжения Солнца, было доказано только через два века после смерти Шекспира.

«Ахилл велик…»

Чрезвычайно красноречиво доказав, что залогом успеха является только централизованная власть, признанная всеми, Улисс переходит к делу. Возлавляет экспедицию против Трои Агамемнон, однако подчиненные насмехаются над ним, в особенности великий Ахилл.

Ахилл велик (ведь так гласит молва);

Один он – длань и мышца наших сил;

Ему надули в уши этой славы,

И он, кичася собственной ценой,

Лежит в шатре, смеясь над всеми нами.

Акт I, сцена 3, строки 142–146

Ахилл действительно был величайшим из греческих героев, но в «Илиаде» он вовсе не изображен самодовольным фатом. До начала поэмы он являлся главной ударной силой греков. Ахилл предпринял экспедиции против союзников Трои в Малой Азии, разбил их и участвовал в сражениях больше всех остальных.

Лишь после того, как Агамемнон попытался отобрать у него законную добычу, то есть Брисеиду, и унизил перед всем войском, Ахилл потерял терпение и отказался участвовать в боевых действиях. Позже выясняется, что Ахилл может быть мстительным и даже жестоким, однако причина для гнева у него есть.

В эпоху Древнего Рима и Средние века легенда о происхождении римлян от Энея склонила общественное мнение в пользу троянцев. В результате этого авторитет Ахилла пошатнулся; вполне приемлемым считалось, что им движет тщеславие, а не справедливый глев, именно поэтому он отказывается выходить из своего шатра. Более того, поклонники культа «куртуазной любви» не упустили случая приписать Ахиллу любовь к троянской царевне. По ходу пьесы выясняется, что именно эта любовь является причиной меланхолии Ахилла.

«Там и Патрокл…»

Но Ахилл не один. У него есть друг.

Там и Патрокл, в постели, в грубых шутках

Проводит день-деньской…

Акт I, сцена 3, строки 146–148

Патрокл – один из главных героев «Илиады»; Гомер изображает его закадычным другом Ахилла. Это всего лишь тесная дружба, но позднее греки предполагали, что за этой дружбой скрывается нечто большее. Они не считали гомосексуальные отношения чем-то позорным и даже относились к ним как к высшей форме любви. Поэтому греки не колеблясь объявили Ахилла и Патрокла любовниками в буквальном смысле этого слова. Это не мешало им изображать Патрокла благородным человеком (точнее, самым благородным из греков) и храбрым воином.

Однако в христианской Европе гомосексуализм считали отвратительным пороком и осуждали образ жизни греков. Шекспир был вынужден изобразить Патрокла женоподобным, хотя и очень симпатичным.

«Воет свирепее Тифона…»

Улисс оскорблен тем, что Патрокл развлекает Ахилла, передразнивая греческих вождей. Он мстительно заявляет, что пародии плохие, однако трезво признает, что некоторое сходство с оригиналом в них есть; во всяком случае, этого сходства достаточно, чтобы смутить пародируемого.

В качестве примера он приводит пародию на Агамемнона. Патрокл передразнивает чванство и напыщенный слог последнего, но при этом якобы чудовищно преувеличивает:

…воет

Свирепее Тифона, заменив

Нелепицей высокие слова.

Акт I, сцена 3, строки 160–161

Согласно древнегреческим мифам, Тифон – самое огромное из чудовищ, когда-либо рождавшихся на свет. Руки у него были в несколько миль длиной, вместо ног ядовитые змеи, из глаз вырывалось пламя, а из пасти вылетали раскаленные камни. Возможно, он был олицетворением вулкана или урагана.

Перед ним трепетали даже боги; Тифон сумел взять в плен самого Юпитера и некоторое время удерживал его. Однако впоследствии Юпитер победил чудовище, убил его и зарыл под горой Этна – самым большим и страшным вулканом, известным в Древнем мире.

И вулканы, и ураганы ревут; именно в этом и заключается смысл метафоры.

«Вулкан с женой»

Далее Улисс описывает то, как Патрокл передразнивает Нестора, готовящегося к выступлению или отражению ночной вылазки противника. При этом он изображает дряхлого старикашку (опять-таки не слишком утрируя то, как играет Нестора актер). Он сердито говорит:

Оригинал с портретом

Так сходятся друг с другом, как концы

Двух параллелей, как Вулкан с женой…

Акт I, сцена 3, строки 167–168

Параллельные линии можно продолжать в обе стороны сколько угодно, но они все равно не пересекутся. Этой метафорой Улисс хочет сказать, что пародия бесконечно далека от оригинала.

Еще одно сравнение противоположностей: Вулкан (Гефест) и его супруга Венера (см. в гл. 1: «Бог войны…»).

«Его прекрасная дама…»

Улисс не говорит о том, что Патрокл