Перевал Дятлова. Истории Сергея Соколова. Том 2 - Сергей Викторович Соколов Страница 30

десятилетку с серебряной медалью и поехал в Свердловск поступать в УПИ. Он поступил на инженерно-экономический факультет. В своем интервью он говорил, что был единственным парнем среди девушек. Почему же он выбрал этот факультет, разве он мечтал с детства стать экономистом? Можно предположить, что судьба снова сыграла с ним злую шутку. Дело в том, что из-за неясности ситуации с отцом его анкета не являлась безупречной, а на факультеты, связанные с военно-промышленным комплексом, принимались люди с безупречными характеристиками, у которых родственники не проживали за границей, не были в плену и не привлекались к уголовной ответственности.

А поскольку отец Юры по всем документам числился без вести пропавшим и никто не мог дать гарантию, что он не был в плену или не мог быть дезертиром, то путь на физфак, радиофак и другие спецфаки Юре был закрыт.

Это делалось так. Абитуриента, успешно сдавшего вступительные экзамены и набравшего проходной балл, вызывали на заседание мандатной комиссии и без объяснения причин сообщали ему: "Вы не можете быть приняты на этот факультет, предлагаем Вам обучаться на таком-то факультете". Скорее всего, так получилось и с Юдиным.

Мог ли Юра Юдин при этом быть ещё и осведомителем КГБ?

Утверждать это нельзя, но с большой долей вероятности это тоже могло быть.

Иногда осведомителей КГБ неверно называют сексотами. Сексот, или секретный сотрудник КГБ – это офицер КГБ, получающий выслугу лет, денежное содержание, должности и звания в КГБ, но работающий под видом служащего в какой-то гражданской организации. Есть еще резерв КГБ – это офицеры запаса, в военное время призываемые в КГБ. Естественно, Юдин не мог быть сотрудником КГБ. Но вполне мог быть осведомителем, потому что его анкета имела изъян по линии отца, и органы КГБ отслеживали таких людей и пытались привлечь их к работе на себя. Вербовка происходила примерно так. Кандидата приглашали на беседу и говорили: "Вы знаете, что в Вашей анкете нет достоверных данных о Вашем отце. Вы понимаете, что Вы не можете быть приняты в институт и занимать руководящие должности. Мы не сомневаемся в Ваших личных качествах. Мы готовы Вам помочь. Мы предлагаем Вам сотрудничать с нами. Мы предлагаем не всем, но Вы нам подходите. Вам не придётся совершать нечестные поступки. Вы будете сообщать нам только ту информацию, которую лично Вы сочтёте опасной для нашего государства".

В те годы осведомители КГБ были на каждом курсе института, в каждой армейской роте, в каждом производственном коллективе. По сути своей они даже и не были доносчиками. Им не ставилась задача следить за кем-то или собирать компромат. Это были свободные люди, которые по своему усмотрению оценивали окружающую действительность под углом зрения государственной безопасности. Они не писали доносов и рапортов, они просто периодически встречались со своим куратором на явочной квартире и сообщали ему информацию, которую лично они считали заслуживающей внимания. Они не участвовали в дальнейших проверках подозрительных событий, всё это делали штатные сотрудники КГБ. От осведомителей требовалось только обратить внимание органов на кого-то или на что-то. И по сути, их деятельность не была подлой, а была полезной и необходимой для безопасности страны. Те осведомители, которые честно и порядочно делали свое дело, считали себя частью системы и не испытывали по этому поводу угрызений совести. И Юра Юдин тоже замечал буквально всё, делал пометки в своем дневнике, и ему было, что сообщить куратору после похода. А может быть, те четыре листа дневника, которые как не относящиеся к походу вырвал Юдин перед преданием его огласке, и были как раз тезисами для сообщения куратору.

Как видно, судьбы Юры Юдина и Алёши Пешкова во многом схожи. Но если Пешков отказался быть доносчиком, то Юдин мог согласиться быть осведомителем. Потому что Пешков искал в жизни счастья и при отказе ничего не терял, а Юдин искал место в системе и в случае отказа терял шанс на это место.

Интересно также и то, что в своём дневнике Юдин пишет не только мнение о фильме, но и рассказывает, как он его смотрел:

"В людях" – никогда в городе или в обычной обстановке не пошёл бы в это кино. Как кажется, что там интересного, давно уже видел, зачем тратить время. Здесь – смотришь и с первых же кадров чувствуешь, что картина для тебя новая, другими глазами чем раньше смотришь и сколько новых мыслей сменяет одна другую под впечатлением виденного на экране".

Чем же необычна эта обстановка? И почему он смотрел картину другими глазами?

Конечно, он смотрел её когда-то в детстве, не задумываясь над смыслом. Конечно, он стал взрослым и многое стал понимать. Но главное всё же не в этом.

До приезда в 41 квартал Юра Юдин не знал настоящей жизни, он жил по правилам системы, был винтиком в партийно-советском механизме и считал, что это и есть настоящая жизнь, в которой надо найти свою нишу.

А в 41 квартале, общаясь с лесорубами, он узнал другую жизнь, настоящую, без прикрас и без маски, без лживых лозунгов и должностного подхалимства, увидел настоящие человеческие ценности, познал голую правду. Он написал в своем дневнике:

"Рабочие – самые разные. Кто после армии (заработок), кто после освобождения (подзаработать и остаются, кто – вольные)".

И вот этим-то рабочим незачем притворяться и скрывать свои мысли, это народная масса, свободная от партийно-советской идеологии. И Юдин не знал, что такие люди есть, и вдруг узнал. Он увидел, что реальная жизнь коренным образом отличается от написанной красивыми красками в партийных докладах и инструкциях. Он поверил этим людям и их правде. И он увидел фильм их глазами, сняв шоры, поэтому он так поразил его. Надо думать, лесорубы открыто и единодушно выразили свои эмоции по поводу эпизода с предложением Алёше стать доносчиком. Многие из них отбыли большие сроки именно в результате доносов.

Юра Юдин записал в своем дневнике то, что узнал в 41 квартале:

"До 1953 года сидели и хватали, кого попало невинных потом разобрались и навели порядок, а всех повыгоняли по амнистии".

Разобраться-то разобрались, а жизнь людей исковеркана, сердца людей разбиты, и прощения доносчикам у этих людей не могло быть. И если Юра Юдин был осведомителем, то он конечно понял – если бы лесорубы знали об этом, они бы его растерзали.

Существует мнение, что посмотрев этот фильм и увидев реакцию на него простых людей, Юра Юдин резко изменил своё мнение об осведомительстве и даже решил не продолжать поход, чтобы под видом