Возвращение ронина - Дейл Фурутани Страница 27

— Я — Хироси, главный хранитель. Чем могу служить, самурай-сама?

Кадзэ сказал, что хочет найти сведения об одной семье. Он назвал фамилию Кику, и старый писец кивнул.

— Если вы дадите мне несколько минут, я посмотрю, есть ли у нас генеалогия этой семьи, — сказал он.

Писец подошел к полкам за рабочим столом и, поискав несколько минут, снял с полки свиток. Он развернул его на столе и начал изучать содержимое. Кадзэ заглянул через плечо писца и увидел, что свиток состоит из фамилий, за которыми следуют цифры.

— Что это за свиток? — спросил Кадзэ.

— Это указатель к генеалогическим документам в этом хранилище, самурай-сама. Первое число рядом с каждой фамилией — это ряд, где хранится документ, следующее число — полка, а последнее — место на полке. С помощью этих чисел можно найти любой документ в этом огромном хранилище. Без них на поиски могли бы уйти недели, а то и месяцы. И даже тогда вы могли бы его не найти.

— Гениально, — сказал Кадзэ.

Старый писец просиял и низко поклонился.

— Благодарю. Это система моего собственного изобретения. Я разработал ее, когда это хранилище было открыто Хидэёси-сама. Было много споров о том, сколько рядов полок отвести под письма, сколько под свитки, сколько под книги и так далее. Проблема была в том, что никто не мог предсказать, сколько документов каждого типа у нас в итоге окажется, поэтому мы не знали, сколько места отводить под каждый из них. С этой системой нам не нужно об этом беспокоиться. В свитках здесь, за столом, находятся списки писем, договоров, сутр, генеалогий, счетов и других важных документов. Каждый тип документа может храниться рядом с любым другим. Мы не пытаемся держать все документы одного типа вместе. Мы просто записываем местоположение в соответствующий свиток-указатель.

— Рядом с каждой записью в этом свитке генеалогий стоит числовой код, который указывает местонахождение документа в хранилище. А, вот и фамилия, о которой вы спрашивали. Как видите, она в ряду сто тридцать семь, на полке восемнадцать, позиция сто четыре. Пожалуйста, подождите здесь, я принесу вам документ.

Писец зашаркал вглубь стеллажей и через несколько минут вернулся, сжимая в руках небольшой свиток. Кадзэ заметил, что к свитку прикреплена маленькая бирка с числами «137 - 18 - 104», что позволяло любому вернуть документ на свое место. Он указал на бирку и сказал:

— Изобретательно.

Писец еще раз кивнул, явно довольный тем, что Кадзэ заметил ключевую деталь его системы.

Кадзэ развернул свиток и увидел генеалогию семьи Кику. Он проигнорировал ближайших родственников ее матери и отца, так как знал, что большинство из них мертвы. Вместо этого он обратил внимание на более дальних родственников, посмотрев, где они находятся.

— Вам случайно не известно, сохранили ли какие-нибудь из этих семей свое положение после битвы при Сэкигахаре? — спросил он Хироси.

Писец печально покачал головой.

— Еще до Сэкигахары, вскоре после смерти господина Хидэёси, мы перестали получать сведения о том, что происходит в Японии. Во времена господина Хидэёси этот архив был центральной памятью всей страны. Теперь же, как и у старика вроде меня, память тускнеет с каждым днем. Господин Токугава теперь правит Японией, и все сведения о происходящем в стране отправляются в Эдо, к нему.

Кадзэ кивнул, испытывая жалость к старому писцу, который когда-то заведовал информационным центром всей Японии, а теперь осознавал, что стремительно превращается в хранителя никому не нужного захолустья с пыльными, устаревшими свитками и документами. Кадзэ с изысканной вежливостью поблагодарил писца и покинул архив, чтобы отправиться в додзё Курогавы.

Добравшись до тренировочного зала оружейника, он послал гонца за Кику и Лягухой, чтобы провести тренировку. Те явились, полные энтузиазма, но их пыл поутих, когда Кадзэ заставил их провести весь день, изучая правильную стойку и отрабатывая простое боковое рубящее движение.

— Зачем мы должны повторять одни и те же движения снова и снова? — заныл Лягуха.

— Потому что я хочу, чтобы вы дошли до того, что забудете движение. Я хочу, чтобы вы делали его инстинктивно, по привычке.

Лягуха перестал упражняться и с изумлением уставился на Кадзэ.

— Мы должны забыть то, что тренируем?

— Слушай внимательно. Вы должны настолько сродниться с основными движениями, чтобы они стали для вас естественными. В настоящем бою ваш разум должен быть свободен, чтобы вы могли жить моментом, реагируя на ситуацию инстинктивно. В конце концов, все ваши навыки фехтовальщика уже внутри вас, так что мы должны тренироваться, чтобы дать им выход.

— Я не понимаю.

— Если ты посмотришь на семя, оно ничем не похоже ни на цветок, ни на капусту, но внутри семени есть все, что ему нужно, чтобы развиться в свою конечную форму. Чтобы это произошло, нужно развивать и лелеять семя, сажая его в правильную почву, обеспечивая водой и стараясь вырастить лучший цветок или лучшую капусту. Однако невозможно, чтобы из семени капусты вырос цветок. Это просто не в его природе. То же самое и с тобой. Будешь ли ты цветком фехтования или капустой фехтования — это уже заложено в тебе. Этого не изменить. Все, что ты можешь сделать, — это усердно трудиться, чтобы взрастить то, что внутри тебя, и дать ему проявиться. Теперь ты понимаешь?

— Да, сэнсэй.

В разгар этой тренировки появился Курогава и тихо сел, поклонившись Кадзэ, но ничего не сказав. Кадзэ не прощал своим двум ученикам ошибки в постановке ног даже на ширину пальца и заставлял их отрабатывать удар до тех пор, пока Лягуха не запротестовал, что у него отвалятся руки.

В ответ на жалобу Лягухи Кадзэ сказал:

— Повтори удар еще сто раз, и можешь прекращать и возвращаться в дом Хаями-сан. На войне или в битве тебе, возможно, придется сражаться непрерывно долгое время. У тебя не будет возможности остановить бой просто потому, что ты устал. Помимо изучения правильных движений, вы должны также развивать выносливость.

Вместо ожидаемого нытья, Лягуха просто начал махать своим бамбуковым мечом, считая:

— Раз, два, три, четыре…

— Ты тоже можешь уйти после еще сотни ударов, — сказал Кадзэ Кику.

Она лишь кивнула. Хоть на ее лице и читалась усталость, она без единого слова начала свою последнюю сотню махов. Когда Кику и Лягуха закончили тренировку, Курогава спросил Кадзэ, не хочет ли тот остаться и разделить с ним сакэ. Кадзэ согласился, и