Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов Страница 26

Бесперебойно обеспечивать стройку рабочими руками было важнейшей обязанностью Городовой канцелярии. С самого начала строительства Петербурга рабочих присылали сюда по разнарядке практически изо всех уездов и губерний страны. Как справедливо отмечалось в литературе, Петр шел здесь по проторенной дороге своих царственных предков: строительное («городовое») дело со времен Ивана Грозного ложилось на плечи «посохи» – крестьян прилегающих к стройке уездов. Строительные работы рассматривались как одна из повинностей населения, наряду с постойной или подводной. Крестьян гнали на строительство дорог, крепостей, засек, особенно со стороны «опасной степной украины». Но это были временные трудовые повинности, которые никогда не охватывали всю страну от Смоленского уезда до Сибири. Однако при Петре I строительная, отработочная повинность из эпизодической стала постоянной и весьма тяжелой.

Крестьянам приходилось не только выбирать из своей среды работников, но и снаряжать их, оплачивать расходы на дорогу, еду, инструмент, одежду. Ежегодно на время летнего сезона в Петербург вызывали не менее 40 тысяч работных из всех губерний (только с 1712 г. Сибирская губерния была освобождена от работной повинности). «Посошане» – так называли их при Петре – должны были приходить тремя сменами, которые работали по очереди по два месяца, начиная с 23 марта и кончая 25 сентября. Позже было установлены две трехмесячные смены с 1 апреля по 1 июля и с 1 июля по 1 октября, но в отдельных случаях высылали работников в Петербург и зимой[206].

Партии работных шли в Петербург организованно, разбитые на десятки во главе с «десяцким» (или «старшим»), нередко – под охраной, иногда даже в цепях, с провожатым из местных дворян или подьячих. Этот человек назывался «приводчиком» и был обязан «тех людей в дороге вести с бережением и кормить их довольно». Многочисленные указы требовали от всех должностных лиц, чтобы «смотрить и беречь накрепко, чтоб дорогою те работники не пили, и не бражничали, и зернью не играли, и не воровали, и з дороги не розбежались»[207]. В Петербурге «приводчик» отчитывался за приведенных им людей. А перед отправкой работных с выборных и бурмистров брали гарантийные («поручные») сказки «с великим подтверждением, что те работные и проводники за их поруками з дороги не збегут и на указном месте станут… а буде збегут, и вместо тех беглецов в работники имать их порутчиков самих и детей их, и свойственников безо всякой пощады»[208].

Документ этот, как видим, был весьма суров – ведь если работник в Петербург не являлся, то «порутчик», подписавший гарантийное письмо, оказывался в тюрьме, откуда его выпускали только тогда, когда из Петербурга приходила бумага, что работный человек наконец-то пришел в Канцелярию. Был у «порутчика» и другой выход: ехать самому на стройку и отрабатывать за беглеца «урок».

Каждый работник имел при себе топор, на всю же партию полагалось принести с собой долото, бурав, пазник и скобель. Однако в 1711 г. Сенявин написал в Сенат, что их «работники никогда не приносят, а покупают тамо (т. е. в Петербурге. – Е. А.) бездельные, дорогою ценою». Поэтому власти придумали брать с губерний стоимость инструментов деньгами и обеспечивать работных инструментом уже на месте – в Петербурге. Хлебное и денежное довольствие работники получали из казны за счет средств, собранных в губерниях (по рублю в месяц на человека)[209].

Под сенью кайзер-флага

О том, как работали первые строители города в 1703–1704 гг., мы знаем немного. С рассветом на строящемся Государевом бастионе поднимали на мачте так называемый кайзер-флаг, гремел выстрел пушки – и работа начиналась. Выстрел пушки возвещал о времени обеда, а вечером, с наступлением темноты, пушка извещала о конце работы. Люди отправлялись ночевать во временные лагеря («таборы»), состоявшие преимущественно из землянок и шалашей. Работали строители минимум 12–15 часов, а летом и белыми ночами напролет. Инструкция генерал-губернатора князя А. Д. Меншикова коменданту Петропавловской крепости полковнику Р. В. Брюсу предписывала:

«1. Работным людям к городовому делу велеть ходить на работу как после полуночи 4 часа ударит или как из пушки выстрелят, и работать им до 8 часа, а со 8-<ми>, ударив в барабан, велеть отдыхать полчаса, не ходя в свои таборы, где кто будет, или кого где тот барабанной бой застанет.

2. После того работать им до 11 часов, а как 11 ударит и тогда ударить, чтоб с работы шли… и велеть им отдыхать 2 часа.

3. Как час после полудня ударит, тогда иттить им на работу, взяв с собою хлеба, и работать велеть до 4‑х часов после полуден, а как 4 часа ударит, велеть им отдыхать полчаса з барабанным о том боем.

4. После того иттить им на работу и быть на той работе покамест из пушки выстрелено будет.

Дано апреля в 10 день 1704 году»[210].

Четвертый пункт инструкции позволяет предположить, что, когда бы работа ни была закончена, новый рабочий день все равно начинался в 4 часа утра. Сколько же оставалось людям для отдыха и сна – неизвестно. При этом было положено деньги «роздавать им [работным] поденно, в которой день они будут на работе, по отпуску их с работы, по именным спискам всем налицо»[211]. Из этой цитаты видно, как оплачивали работу: только по ее завершении и строго по спискам.

Отступление. О «безымянных строителях»

В литературе о Петербурге есть такая словесная фигура: «безымянные строители Петербурга». А между тем безымянных строителей Петербурга не было и нет. Архив Канцелярии от строений переполнен списками работников и мастеровых. Их учитывали, когда они приходили в Петербург, по спискам их определяли на работы, по именным реестрам им выплачивали жалованье и выдавали провиант. Все, что касалось работы и жалованья, было всегда на строгом учете. И только в одном случае строители были безымянны – когда они умирали. Власти не считали умерших на стройке, не записывали и даже не хоронили – это было делом их товарищей, родных, сердобольных соседей.

Для государства важно было пересчитать и переписать общее число пригнанных на стройку людей, распределить их по местам работы, особо важна была отчетность о расходах материалов, денег на жалованье. Система оплаты труда была поденная или аккордная, и она не требовала учета умерших и выбывших. И вообще, судьба конкретного человека на стройке не интересовала государство. О людях вспоминали только тогда, когда убыль работников начинала угрожать выполнению государева задания…

Свеча горела на окне

С 1718 г. труд работных крестьянских команд был признан убыточным и многие строительные работы начали переводить на подряд. Инициатором этого начинания выступил А. М. Черкасский, обосновавший в докладе Петру I невыгодность прежней системы[212]. Экономической основой реформы стало расширение рынка свободной рабочей силы. К 1718 г. предложение уже опережало спрос, что и позволило заменить отработочную повинность крестьян денежными платежами, взимаемыми с губерний.

Впрочем, первые подрядчики («наемщики») на казенных работах появились гораздо раньше – в сентябре 1705 г. Началось это с того, что отправленные в Петербург работные стали нанимать вместо себя односельчан или пришлых людей. Так, в партии работных людей из Пошехонского уезда из 160 человек нанятых было 86[213], то есть больше половины. В 1713 г. был пойман работник Григорий Никифоров, который показал, что «тому девятой год пришед он в Санкт-Питербурх, работает у городового дела в работных людях, нанимаючися разных городов у посошных людей» и берет за работу по 2 с полтиной рубля[214]. Все это говорило о том, что для некоторых людей вольный наем был выгоден даже несмотря на тяжелые условия жизни в Петербурге, он становился родом бизнеса. Вольных работников, которых называли «отходниками», подрядчики сбивали в бригады уже в Петербурге. Бывало