Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий Страница 21

половина деревянного кружка, по размеру близкого поплавкам. Его края обрезаны, но во время работы заготовка лопнула вдоль волокон древесины, и ее выбросили. Судя по этой заготовке, сначала изделию из коры или дерева придавали нужную форму, а затем уже делали отверстие. Может быть, поэтому так часто встречаются половинки хорошо обработанных изделий без следов употребления, но сломанных пополам во время вырезания отверстия. Размеры готовых поплавков в среднем 10–12 см в диаметре, величина отверстия – 1–2 см, толщина в центре – 2–3 см, по краям – 1–1,5 см. Овальный деревянный поплавок имеет размеры 6 × 10 см, величина отверстия – 1–1,2 см. Его поверхность почти не обработана, но тщательно обрезаны края»[36].

Инвентарь богат, разнообразен и позволяет детально реконструировать образ жизни древних обитателей этих мест. Многочисленны находки различных каменных орудий: среди них – топоры из кремня и сланца, тесла, долота, стамески, мотыги, скребки, скребла, ножи, проколки, резцы, сверла, наконечники стрел. Хорошо представлены костяные изделия: орудия из лопаток лосей для обработки шкур; игольники с костяными иглами из птичьих и собачьих костей; ножи и кинжалы, в том числе с орнаментированными рукоятями. Особенно ценны изделия из дерева и бересты: рукояти гарпунов, остатки деревянных луков (длиной до 120–150 см), деревянные стрелы. Сохранился туесок из бересты с заготовками и готовыми орудиями, есть и каменный кинжал с обмотанной берестой рукоятью. Без произведений изобразительного искусства тоже не обошлось: найдены костяная головка лебедя, антропоморфная фигурка, изделия из кости, орнаментированные гравировками.

Мы вполне можем себе представить раннее осеннее утро над озером 8500 лет назад. Несколько приземистых темных деревянных хижин теснятся на невысоком мыске. Из отдушин в их кровлях поднимается дымок. В прибрежном тумане видна движущаяся фигура. Крепкий, жилистый мужчина среднего роста, с обветренным, загрубелым лицом идет в сторону леса неслышной и легкой походкой охотника. На нем потертая меховая малица, на голову накинут капюшон. Широкие штаны и обувь типа унтов, тоже из тонкого меха, придают ему сходство с небольшим медведем, обучившимся ходить на задних лапах. За спиной у него – берестяной туесок со стрелами, на плече – лук, к широкому кожаному поясу привешены кремневые ножи. Он смотрит вперед хмуро и сосредоточенно, и приветственные лучики холодноватого утреннего солнца лишь едва трогают радостным светом его глаза. Его обязанность непроста: добыть на охоте зверя или хоть птицу и без добычи не возвращаться. Он проведет в лесных чащобах на звериных тропах день; может быть, два; может быть, и поболе… За ним слегка шевелится прибрежная трава; из нее бесшумно выбегает серый четвероногий спутник, похожий не то на крупную лайку, не то на небольшого волка… Оба силуэта – человека и собаки – исчезают в пахучем сумраке осеннего леса.

Среди всего прочего обнаружены в Нижнем Веретье и останки собак. Причем в некоторых случаях следы на костях и форма костяных обломков не оставляют сомнений в том, что четвероногие друзья человека не только помогали своим хозяевам на охоте, но и сами шли им в пищу. Впрочем, осуждать за это жителей Нижнего Веретья мы не будем: их жизнь была весьма сурова и призрак голодной смерти частенько стучался в двери их убогих жилищ.

Шигирский идол

Торфяники – великие хранители древностей. Благодаря консервирующим свойствам болотного мха в них на века и тысячелетия сохраняется то, что в других условиях уцелеть бы не могло: дерево, кора, береста, кожа, ткани – различные материалы органического происхождения. Залежи торфа зачастую образовывались по берегам древних ледниковых озер, подвергавшихся постепенному заболачиванию. В те времена, когда эти берега были еще чистыми, песчаными, у их кромки любили селиться люди мезолита. Потом болота поглощали места людских селений, остатки жилищ и прочие следы пребывания человека зарастали мхом; мох со временем превращался в торф и принимал на хранение уцелевшую органику.

В Екатеринбурге, в Областном краеведческом музее, есть зал с особенным названием, звучащим таинственно и заманчиво: «Шигирская кладовая». Сумрак, тишина, подсвеченные витрины, в которых выставлены многочисленные предметы, не очень понятные обычному посетителю. В центре зала в высокой герметичной стеклянной камере – главный экспонат и хозяин этого помещения – Большой Шигирский идол. Длинное и узкое деревянное туловище покорежено временем, потемнело от торфяного «загара». Каплевидная голова на тонкой шее где-то там, вверху, маячит подобно пламени на свече. Он похож на поднятое весло, на дым от очага или на одревесневшее испарение болот. Глаз нет, а смотрит; голоса нет, а говорит.

Озеро Шигирское (или Чигирское) поблескивает черной водой вблизи поселка Нейво-Рудянка, километрах в семидесяти к северу от Екатеринбурга и всего в десятке километров от городка Невьянска, старинной столицы металлургической империи Демидовых. Точнее сказать, это не озеро, а малые остатки некогда обширной системы ледниковых озер. То, что не поглотили болота, осушил человек. В середине XIX века под торфяными отложениями в окрестностях озера были найдены золотоносные пески. Началась активная разработка месторождений. Торфяники при этом уничтожались разрезами и карьерами, участки прибрежных болот осушались. В ходе этих работ все время попадались какие-то непонятные предметы: обработанные камешки, деревяшки, кости и прочие древности. Рабочих они не особенно интересовали и потому в огромном количестве выбрасывались, уничтожались, в лучшем же случае растаскивались на память.

Вскоре, однако, известия о шигирских находках стали доходить и до людей образованных. В 1879 году о них узнал Александр Андреевич Миславский, врач и деятельный участник Уральского общества любителей естествознания. Через год на шигирских торфяниках и по берегам озера была проведена первая археологическая разведка. В последующие годы исследования шли параллельно с промышленными работами; были обнаружены стоянки и иные следы пребывания «доисторического человека». Любители знаний безуспешно пытались состязаться с золотодобытчиками: разрушение памятников древности шло куда быстрее, чем их изучение. Многие находки были куплены учеными и обществом у старателей и у местных жителей; иногда даже удавалось установить, где и в каком окружении были найдены те или иные предметы. Но многое пропадало безвозвратно.

24 января 1890 года на Втором Курьинском прииске работы шли полным ходом, несмотря на морозец. На глубине 4 м в буром и мягком торфяном грунте стало попадаться дерево. Старатели уже знали, что за находки такого рода можно у господ денег получить. Поэтому деревяшки вытащили по возможности бережно и послали за начальством. Деревяшек оказалось довольно много, и были они какой-то странной формы: тесаные доски с выступами и резными черточками, совершенно побуревшие от долгого лежания в торфяном слое. На конце одного обломка доски виднелся округлый набалдашник. Кому-то из рабочих даже показалось, что с набалдашника на него смотрят глаза. Мужик перекрестился и сплюнул. Три года