Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов Страница 20

Авлос расположен на море, в том месте, где материк отделен от огромного острова Эвбея только проливом Еврипид, ширина которого не превышает мили (1,6 км). В этом месте можно было собрать флот, не опасаясь нападения. По прямой от Авлоса до Трои всего-навсего 170 миль (272 км) к северо-востоку.

Но зачем собирать войско в морском порту, собираясь напасть на Фивы, отделенные от Афин лишь сушей и лежащие в 35 милях (56 км) к северо-западу? Предварительный переход в Авлос только усложнял дело. Тем более что Авлос находился в вассальной зависимости от Фив и афинян там наверняка тоже ожидал бой.

«О Паламон, друг милый…»

Действие второй картины происходит в Фивах. Беседуют два фиванских воина. Один из них говорит:

О Паламон, друг милый, мне родной

По сердцу даже больше, чем по крови,

С невинной, неиспорченной душой!

Кузен…

Акт I, сцена 2, строки 1–2

Этого молодого воина зовут Аркит. Не стоит упоминать, что ни в одном греческом мифе таких героев нет. Эти персонажи созданы авторами средневековых романов. Они идеальные рыцари – смелые, благородные и беззаветно преданные друг другу.

Видимо, они состоят в родстве с Эдипом, потому что, когда Паламон обличает испорченность и упадок нравов в Фивах и винит в этом одного человека, Аркит сразу же догадывается, о ком идет речь:

Дядя наш Креон.

Акт I, сцена 2, строка 62

Тут приходит известие о вторжении Тезея, и два молодых воина, собиравшиеся бежать из Фив, понимают, что обязаны вступить в борьбу с иноземцами.

«Итак, во имя Аполлона…»

Тезей одерживает победу и выручает тела павших воинов. Теперь королевы могут похоронить их, как того требует обряд.

Победа Тезея над Фивами мельком упоминается в пьесе «Сон в летнюю ночь». О трагическом конце Эвадны в «Двух знатных родичах» не говорится. Когда тело Капанея горело на костре, Эвадна поняла, что не переживет разлуки с мужем. Она бросилась в огонь и сгорела заживо.

Но битва имела еще одно последствие. Паламон и Аркит попали в плен к афинянам. Юные фиванцы храбро сражались, однако не устояли перед численно превосходившим противником и были тяжело ранены. Тезей, на которого подвиги юношей произвели сильное впечатление, просит своих лекарей спасти их. Он говорит:

Итак, во имя Аполлона, ради

Любви моей, – что лучшего есть в нас, —

Пусть это все сослужит службу лучшим

Их качествам!

Акт I, сцена 4, строки 45–47

Аполлон – бог изящных искусств; видимо, медицина считалась одним из них. (Кроме того, он был богом болезней; именно его стрелы губили жителей города, пораженного чумой.) Асклепий (Эскулап), который в мифах выступает как бог врачевания, был сыном Аполлона.

«Парфянские стрелки…»

Считается, что весь первый акт принадлежит Шекспиру, а большая часть второго, третьего и четвертого актов написана Флетчером.

Паламон и Аркит оправились от ран, но находятся в афинской тюрьме. Их охраняет тюремщик, у которого есть хорошенькая дочка. Оба персонажа безымянны и значатся в списке действующих лиц только как Тюремщик и Дочь тюремщика. Кроме того, есть молодой человек, влюбленный в дочь; в списке он значится как Жених дочери тюремщика.

Два фиванца, приговоренные к пожизненному заключению, оплакивают радости прежней жизни, которые им больше не суждено испытать. К этим радостям относится и охота:

Фиванских верных псов,

Леса родные оглашавших лаем,

Не будем мы, как прежде, громко звать;

Метать не будем острых копий наших

В свирепых вепрей, в ужасе пред нами

Бегущих, как парфянские стрелки,

Не поразим их нашей острой сталью!

Акт II, сцена 1, строки 107–110

[В оригинале: «…дрожащих, как парфянские колчаны». – Е. К.].

Парфяне – древний народ, проживавший на территории современных Ирана и Ирака и славившийся своими конными лучниками. Римляне воевали с ними несколько веков и иногда терпели поражения. Видимо, дикий вепрь, утыканный стрелами, действительно напоминал парфянский колчан.

Конечно, эта фраза явный анахронизм. Парфяне сложились как нация в 250 г. до н. э., ровно через тысячу лет после эпохи Тезея. Однако, если перенести сцены с участием Паламона и Аркита в Средние века, упоминание о парфянах перестанет быть анахронизмом.

«…В родстве со мною благородном?»

Однако молодых людей не разлучили; постепенно двоюродные братья начинают понимать, что, пока они вместе, жизнь продолжается. Каждый прославляет их дружбу; связывающую их, и создается впечатление, что их совместное заключение – это блаженство и что такую дружбу невозможно разрушить.

Но тут в саду, примыкающем к тюрьме, появляется Эмилия со своей служанкой. Они собирают цветы, и Эмилия рассказывает миф о Нарциссе.

Юноши, только что клявшиеся в вечной дружбе, видят Эмилию в окно (сначала Паламон, потом Аркит) и тут же (по правилам куртуазной любви) так влюбляются в нее, что от других чувств не остается и следа.

Внезапно друзья превращаются в соперников, и Паламон начинает доказывать, что только он имеет право любить Эмилию, потому что первым увидел девушку и пригласил Аркита полюбоваться ею. Однако Аркит считает, что перед любовью все равны, и говорит:

Так почему ж так злобно, так коварно

Ты смотришь, точно ты мне стал чужим

И не в родстве со мною благородном?

Ее один желаешь ты любить!

Акт II, сцена 1, строки 250–252

[В оригинале: «Тогда почему ты ведешь себя так коварно, словно чужой, а не мой знатный родич…» – Е. К.]

Именно из этих строк взято название пьесы. Паламон и Аркит – «два знатных родича».

«Посмотрим игры…»

Ссора прекращается, так как Аркита уводят. Вскоре Паламон узнает, что Аркита по просьбе Пиритоя выпустили из тюрьмы, но навсегда изгнали из Афин.

Паламон боится, что, освободившись, Аркит соберет войско, победит афинян и завоюет Эмилию. В свою очередь, Аркит, возвращающийся в Фивы, боится, что оставшийся в тюрьме Паламон найдет возможность ухаживать за Эмилией и добьется ее любви.

Тут Аркит сталкивается с группой крестьян, собирающихся на праздник. Один из них говорит:

Посмотрим игры, а потом – за дело!

Акт II, сцена 2, строка 36

Здесь, как и