История Англии: Война Алой и Белой розы - Елена Давыдовна Браун Страница 19

действительно вошло в широкий оборот, и все стали писать о Войнах Роз. Вальтер Скотт, с одной стороны, говорил об ужасном времени, о кошмарной эпохе, а с другой стороны, полностью оправдывал свою лирическую героиню Маргариту Анжуйскую, которая в его произведении предстает верной женой, преданной матерью, необычайной красавицей даже на склоне лет и собранием абсолютно всех возможных добродетелей. И примерно ту же самую картину мы можем увидеть в повести «Черная стрела» Роберта Льюиса Стивенсона, где, с одной стороны, описаны ужасы Войн Роз, а с другой стороны, читать эту повесть захватывающе интересно. У читателя создается впечатление, что неплохо бы пожить в ту эпоху, правда, выжить тогда было немножко затруднительно, но тем интереснее чтение.

Бонус!

Войны роз и «игра престолов»

Чем Вестерос не похож на Англию XV века, каких персонажей Джордж Мартин наделил чертами Ричарда III и кто в «Песни льда и пламени» может претендовать на прозвище Создатель Королей

Для англичан Войны Роз – это не далекое абстрактное историческое прошлое, это их живая история, которая многих из них эмоционально затрагивает. До сих пор дети играют в Войны Роз – кто-то за Йорков, кто-то за Ланкастеров, кто-то за Алую розу, кто-то за Белую. Этот конфликт остается частью литературного, медийного пространства, продолжает жить своей жизнью, вдохновлять поэтов, писателей, даже фантастов – тех, кто работает в жанре фэнтези. Самым известным примером можно считать грандиозную сагу Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени». Конечно, о том, чем вдохновлялся Джордж Мартин, какие периоды он актуализовал в своих книгах, можно говорить практически бесконечно. Чтобы задать какие-то разумные рамки, есть смысл сразу провести ограничения: мы будем говорить только об исторических параллелях, связанных с Войнами Роз, только о книгах цикла «Песнь льда и пламени» и, соответственно, об их экранизации, потому что, разумеется, для современного человека одно уже не существует без другого.

Для начала хочется сказать несколько слов о том, что в условном, прекрасном, влекущем мире Джорджа Мартина совпадает с исторической реальностью и что с ней ярко контрастирует.

Первое, что бросается в глаза, когда мы погружаемся в мир «Игры престолов», – это грандиозные, эпические масштабы. Разумеется, в Англии эпохи позднего Средневековья ничего подобного не было. Вестерос огромен: например, на дорогу из столицы до Винтерфелла герои тратят полгода, стена, отгораживающая мир людей от потустороннего мира, имеет просто циклопические масштабы, да и многое другое сильно преувеличено, но это, разумеется, закон жанра. Как законом жанра является гораздо большее обилие крови и секса, чем в исторической реальности, – в конце концов, это беспроигрышный метод привлечения и читательской, и зрительской аудитории.

Историки обычно обращают больше внимания на то, что «Игра престолов» – не про людей XV века. В ту эпоху люди думали, чувствовали иначе. У них было совершенно иное понятие о том, что прилично, что неприлично, что допустимо, что недопустимо. В том числе совершенно иные гендерные стереотипы. В «Игре престолов» мир абсолютно феминизированный, там есть, например, женщина-рыцарь Бриенна Тарт, что совершенно немыслимо для позднего Средневековья. Да и вообще там скорее женское царство. Вспомним финальные серии «Игры престолов»: противостояние шло между двумя женщинами, Серсеей Ланнистер и Дейенерис Таргариен. Мужчины остаются где-то на втором, если не на третьем плане, и чувства женщин, которых изображает Джордж Мартин, а также сценарист и продюсеры «Игры престолов», вполне современны, они не характерны для женщин XV века.

В частности, королева Серсея была буквально шокирована тем, что ее дочь Мирцеллу отправили к жениху в Дорн, она воспринимала это как нежданную разлуку с любимым ребенком, что никак не коррелируется с исторической реальностью. В Средневековье и в Новое время любую принцессу с ранних лет готовили к тому, что она обязательно выйдет замуж, скорее всего, в чужую страну, ее отправят к жениху, там она обретет новую родину, и переживать по такому поводу никому и в голову не приходило, потому что это единственный возможный вариант развития событий.

В «Игре престолов» есть огромное количество абсолютно чуждых Средневековью гуманистических ценностей, о которых герои очень много думают. Например, перед штурмом столицы Дейенерис, как вы, наверное, помните, пытались отговорить от применения дракона в качестве оружия, потому что это повлечет за собой большие жертвы среди мирного населения. Но в реальных войнах позднего Средневековья о потерях противника думали в последнюю очередь. Даже собственные воспринимались как некоторая неизбежность, скорее досадная, чем по-настоящему трагическая. В голову полководцам совершенно не приходила мысль, что некие непокорные горожане серьезно пострадают, если воевать с ними таким мощным оружием, а если и приходила, то метод ведения сражения, вероятнее всего, считался прекрасным инструментом устрашения.

Линия, связанная с освобождением рабов, очень четко очерченная и в книге, и в сериале, конечно, совсем не про Средневековье – она про современные стандарты. В мире XIV, XV, XVI столетий рабство тоже существует. Да, его практически нет в Европе, но оно существует на мусульманском Востоке. Просто невозможно представить, чтобы кто-то из политических деятелей попытался сломать существующий социальный порядок, освободив всех рабов.

Точно так же не совсем здоровым, сумасшедшим сочли бы Вариса, который всегда заботился о государственном благе в первую очередь. Напомню, что Варис – это всемогущий серый кардинал, он всю свою жизнь положил, что называется, на благо Вестероса, делал все для того, чтобы на троне оказался по-настоящему добрый король, заботящийся именно о подданных. В позднее Средневековье аристократы никогда так не поступали. Они, безусловно, декларировали стремление к общей пользе: тот же самый Уорик, Создатель Королей, постоянно об этом говорил, да и все участники гражданской войны громко заявляли, что действуют ради общего блага, но это были именно громкие заявления, которые никто не воспринимал по-настоящему серьезно. Если благо конкретного аристократа совпадало с интересами королевства, это была настоящая удача. Действовать для государства, но не для себя – это линия поведения умалишенного.

Наконец, финал и апофеоз абсурда – выборность королевской должности, что мы и видим в последней серии «Игры престолов». Для эпохи, о которой мы с вами рассуждаем, для эпохи Войн Роз, это самый верный путь к гражданской войне. Да и для условного мира сериала тоже. Аристократы собрались на совет, выбирают нового короля и говорят о том, что король должен править только пожизненно, а дальше мы выберем нового, того, кто сможет править по-настоящему хорошо и справедливо. Даже на уровне логики этот вариант абсолютно не работает. Представим себе, что эти аристократические кланы некоторое время пожили себе мирно, накопили силы, родили наследников – и возникает необходимость выбрать нового короля. Как они его выберут? Скорее всего, если не найдется кандидата, который сможет победить всех остальных (не обязательно на поле