Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель Страница 19

Пока отец еще участвовал в моем воспитании, он непременно хотел вырастить из меня будущего воина. Однако времена поменялись. Вы и сами это знаете. Вы ведь тоже в последней войне на стороне Австрии против турков бились. А я вам скажу, что Австрия, пожалуй, враг номер один для Польши. Россия и Пруссия ей в этом деле неровня. Вот уж странная история. Всё время над этим голову ломаю. Почему так выходит, что Австрия и Пруссия откусывают самые лакомые куски от Польши, а клянут все Россию? Ну что проку русским от Минского и тем более Могилёвского воеводств? Объедки с королевского стола. Земли худые. Населения мало. Выхода к морю нет. Да одна только Галиция, отошедшая к Австрии, или Померания, доставшаяся Пруссии, десятка таких губерний, как Минская, стоят.

– Кто же виноват во всём? – искренне поинтересовался Стас.

– Похоже, что наш извечный страх перед неизвестным. Насочиняли себе сказок про дикие орды с Уральских степей и рады ими тешиться. Куда проще кого другого вместо себя в своих бедах обвинить. Это же надо до такого дойти, чтобы лучшим нашим союзником Османская империя стала. Нам бы сейчас хоть чуток тишины и покоя. Сил набрать. Прошлые обиды позабыть. Только где уж там. Не успела еще кровь от прошлых сражений засохнуть, как мы опять клинки точим. Возьмите хотя бы нас с братом. Войцех на меня иной раз волком глядит из-за моей позиции по этому вопросу. А он мне родная кровь. Потому и не схватились пока за сабли. Или, к примеру, наших соседей. Судзиловские спят и видят, как бы русских назад за Днепр прогнать. А вот Орда и Блощинский другого мнения. И у каждого своя правда. Я уж и сомневаться стал, есть ли одна правда на всех. Как нет, то и будем мы вечно один одного бить, пока какая-нибудь из сторон верх не одержит. А я не хочу из-за этого людей убивать. Я хочу хозяйством заниматься. По секрету вам открою, что я намерен новое имение приобрести.

– Уж не Пузыны ли?

– Как вы узнали? – опешил Алекандр. – Всего неделю в повете, а уже…

– Я и не знал. Наугад сказал. Просто на днях слышал, как Блощинский о том же с Пузыной говорили.

– Блощинский! Этот на Пузыны земли давно глаз положил. Надо сказать, что имение Богдана – лакомый кусок для любого, кто хозяйство вести умеет. Вот и ваш дядюшка его бы с удовольствием прибрал. Только капитала у него недостаточно, потому и прикупает время от времени кусочек за кусочком. Пузына ему самые дрянные участки продает за ненадобностью. Только дядя ваш до работы охоч. И на них умудряется хороший урожай снимать. А у меня другой интерес. Я хочу мануфактуру основать. Земли Пузыны богаты… – Александр внезапно запнулся, понимая, что чересчур разоткровенничался. – Не важно. Я вас попрошу, Станислав, пусть наш разговор останется между нами.

– Не беспокойтесь. Я далек от всего этого.

– Понимаю вас, – обрадовался Александр. – А я этим живу. Как с землей всё улажу, семью собираюсь завести. Вы уже, наверное, слышали, что я к Елене Судзиловской неравнодушен. Только пока в толк не возьму, как она ко мне относится. Да даже если я и мил ей, то отец ее меня на дух не переносит из-за моих политических взглядов. Надеюсь, старик Судзиловский в скором времени образумится. Поймет, что не видать ему до конца дней той старой Польши, о которой он грезит. А ведь я верю в великую Польшу, Станислав! Только не сейчас, не сегодня! Нужны годы, много лет, чтобы поляки снова ощутили себя единой нацией. И тогда Польша возродится. Какой же смысл сегодня голову на плаху класть, коль в этом пользы нет?

9

Разговоры затянулись до поздней ночи. Хозяева наотрез отказались отпускать гостей домой. Тем более что, неровен час, можно и на тех самых разбойников нарваться, что на кучера напали. Когда Стас начал клевать носом, Александр любезно проводил его до комнаты, пожелав доброй ночи. Спал Стас беспокойно. Ему снились кошмары. Во сне он на всём скаку врезался в строй врагов и рубил головы. В какой-то момент они стали очень похожи на его новых знакомых – соседей шляхтичей. В очередной раз замахнувшись на неприятеля, он увидел, что занес саблю над головой Яна. Стас тут же проснулся.

В комнате было душно от жарко натопленной грубки[51]. Стас весь покрылся противным липким потом. Он невольно задумался над событиями последних дней. Та мирная и безмятежная картина, которая представилась ему вначале, стала на глазах рассыпаться. Ничего так и не поменялось за долгие годы. Единства духа среди шляхты как не было, так и нет. Минский повет являл собой прекрасный тому пример. Шляхта была разделена пониманием будущего своего и Речи Посполитой. Странно еще, что в этом котле противоречий не бухнул взрыв. Стас просто не видел выхода из сложившейся ситуации. Да, похоже, что никто другой также не мог найти очевидного решения. Стас даже завидовал молодому Войцеху, для которого жизнь представлялась такой простой и понятной. Раньше и ему казалось, что стоит только разбить врага, как всем несчастьям наступит конец. А сейчас? Да кто они – эти самые враги? Неужели этот сопляк Войцех? Или Адам Судзиловский? Или его брат Ян? А может, Репнин?

Не в силах дальше думать об этом, Стас решил переключиться на преступление. Пора дать первую оценку шляхте из списка Анжея. Он уже со всеми познакомился, за исключением разве что старика Судзиловского. Пускай весьма поверхностно, но всё же достаточно для первых соображений. Как напутствовал его Анжей, Стас ни в коем случае не должен делать окончательные выводы, не имея железных доказательств виновности. Следовало только сопоставить новые сведения и несколько упорядочить уже имевшиеся. До этого момента все подозреваемые из списка причастны в равной мере. Вернее, непричастны!

Однако чем дольше думал Стас об убийстве посланника, тем больше запутывался. И самое главное: он никак не мог понять, зачем кому-либо из шляхтичей могло понадобиться убивать Красинского. На какое-то время он даже поддался мнению Александра Булгарина и согласился с тем, что убийцей, скорее всего, оказался случайный лесной разбойник. А может, это дело политическое? Со слов Анжея, Красинский чем-то провинился перед гетманом. Потому и сослал его гетман в самое захолустье Речи Посполитой – Минское воеводство – под надуманным предлогом учинить там ревизию. На кой черт гетману сдалась эта самая ревизия прямо перед наступлением русской армии? Что проку кур да свиней считать, когда они все русским достанутся? А вот для разведки легенда самая