Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев Страница 18

былью, которая относится и к нашему эпизоду и учит нас быть разумными. Ведь, как известно, дурак учится на своих ошибках, а умный – на чужих. Молодость, несдержанность, вспыльчивость, неопытность, интриги, подвиги – все это есть в моей истории! Не буду томить продолжительным вступлением. Итак. Подданный Ея Императорского Величества императрицы, даровавшей вольную грамоту дворянству, Екатерины Второй Павел Джонес. В 13 лет этот юноша, уже ставший юнгой на кораблях Георга III, английского короля, ходил во все части, во все континенты Земли, повидал много, а увидел мало. Вскоре Британская империя, занимавшаяся ссудным процентом и работорговлей в то время, опостылела двадцатилетнему юноше, возненавидевшему отлов чернокожих невольников, посадку их на корабль и отвоз к месту продажи с выкидыванием трупов по пути следования. Представьте себе совсем юного молодого человека, едва старше Вас, Андрей, и Вас, Семен, что каждый день видит нетрезвого капитана, заставляющего его сетью ловить чернокожих людей, будто диких зверей, на далеком континенте. Люди эти из последних сил сбегают от него, или наоборот, улыбаясь, идут к нему, но затем, через множество дней и часов плавания, он с такой же улыбкой продает этих людей на плантации – не каждый разум сможет такое сдюжить. Подорвать душевное здоровье, увы, легко. И Павел Джонес, уроженец Шотландии, подданный Британской империи, «поплыл», да не за новым «черным товаром», а просто на другом корабле – сменил судно, угодил в Вест-Индию, а тут возьми, да и капитан корабля умри, как рассказывают в истории. Пол Джонес, или Джонс, взял на себя ответственность и сумел довести судно до Шотландских берегов, где и получил должность капитана корабля. Но вот незадача: в новом плаванье наш герой, как капитан корабля, учиняет самосуд над плотником, который оказывается одним из наследников богатых шотландских землевладельцев, инкогнито задрафтованным на корабль, и тот умирает. И теперь Джонеса ждет суд, который, однако, его оправдывает, хотя после этой истории Джонес наживает себе влиятельных врагов и снова меняет корабль на новый. Уже снова в Вест-Индии на новом корабле из-за его крутого норова, а, может, и нет, вспыхивает мятеж, и в приступе гнева Джонс убивает мятежника. А ведь он едва-едва старше Вас, Семен. Проходит время, и наш герой получает наследство в неспокойной Северной Америке, а после и вовсе случается Война за независимость колоний от Британии. Джонс становится капером, больше не возит рабов, больше не продает грузы – грабит, грабит и еще раз грабит. В 30 лет становится героем мятежных колоний: захватывает и жжет суда Георга III, становится командором флота. Иные даже считают его причиной скорой победы над королевством Великобритании и Ирландии, как человека, покусившегося на святое – десант на английские острова и повод для заключения договора с Францией, из-за чего флот Великобритании был вынужден вернуться к материнским островам для их защиты. И вот он в самом соку, как говорят у нас, – ему 35 лет. Заканчивается Война за независимость 13-ти колоний, и командор, капер и герой Джонес становится балластом для всех. Он поселяется в Париже, где посол Ея Величества Иван Матвеич Симолин призывает его предстать пред очи императрицы Екатерины Алексеевны и получить от нее чин контр-адмирала, флагманский линейный корабль «Святой Владимир» и управление флотом на юге Российской империи. Сражается он браво и храбро, бьет турка под Очаковым и руководит иными победами на флоте. Однако вспыльчивость и интриги ссорят его с героем предыдущей войны с турками Панагиоти Алексиано, а впоследствии с Григорием Александровичем Потемкиным. Павла Джонеса отзывают в столицу и вскоре определяют на командование Балтийским флотом, где снова интриги и вспыльчивость, и вот уже озлобленный и разочарованный Павел Джонес покидает Петербург, сохранив, однако, чин контр-адмирала. Тому 30 лет минуло, как в Париже наш герой безвременно почил. И какая же, вы спросите, у сей истории мораль? Жизненные испытания тяжким бременем ложатся на нас. Насилие делает нас жестокосердными, а причиняемое нами насилие отнимает у нас способность любить и прощать. Свирепость и отчаянность могут вознести вас до небес, но тот же крутой нрав и несдержанность вполне способны сокрушить. Сегодня! Здесь и сейчас! Я призываю вас проявить великодушие и не допустить смертоубийства.

Дмитрий Иванович снова сделал паузу для пущего эффекта, так что присутствующие дамы ахнули. И, дождавшись распространения по зале высказанной мысли, продолжил:

– Однако, господа, я бы не хотел лишить вас и присутствующих возможности показать свою молодецкую удаль в поединке. В древние времена на Руси существовал обычай, называемый «поле», по своей сути являвшийся «судебным поединком». Чтобы никто не остался недовольным, устройте соревнование. И призываю вас: никакого оружия!

Путилин исчез так же, как и появился – молниеносно. Среди присутствующих стали доноситься пока еще нестройные предложения:

– Господа, господа. Всецело согласен с Дмитрием Ивановичем. Вы посмотрите, какие погоды стоят!

Ему отвечал кто-то:

– Причем тут погода? У нас тут речь о чести и достоинстве.

Следующий высказывался более предметно:

– Честь и достоинство можно сохранить при помощи поединка, но состязание – это так c'est trop étrange* ( фр. «это так необычно»)

Первоначальный гомон сменился уже вполне себе конкретными предложениями:

– Самым необычным для состязаний стало бы плавание по Казанке, как раз погода благоволит. Если, конечно, молодые люди не возражают.

Андрей без раздумий поспешил сказать:

– Не возражаю!

А Семен ответил:

– Согласен!

Последовал итог:

– Решено! Что еще нам бы устроить?

Кто-то из знакомых молодого офицера решил присоединиться к обсуждению и, зная умения Семена, предложил:

– Раз уж Дмитрий Иванович говорил о предмете спора – офицерской лошади, было бы разумным устроить скачки. Ну как, Семен?

Семен спокойно махнул головой, и все посмотрели на Андрея:

– Но ежели противник не имеет навыка езды в седле, в таком случае, предлагаю изменить дисциплину.

Андрей дал ораторствовавшему закончить и спокойно ответил:

– Я обучен верховой езде, но здесь, в Казани, у меня нет коня или лошади.

Ответ нашелся мгновенно:

– В таком случае вам будет предоставлен полковой конь, я позабочусь об этом. Два вида состязания выбраны, что еще?

В этот момент девушка, случайно явившаяся объектом ссоры двух молодых людей, и о которой, казалось, все забыли, встала из-за фортепиано и произнесла непонятное:

– Дельфы.

Повисло молчание, и она пояснила:

– В древности в Дельфах, в Греции, проходили Пифийские игры, включавшие в себя, помимо атлетических соревнований, еще и упражнения в искусствах. Соломон говорил: «…приятная речь – сотовый мед, сладка для души и целебна для костей», – привела она строку из «Притч».

В зале засмеялись, а главный оратор резюмировал:

– Сегодня мы, здесь присутствующие, общими усилиями и благодатью Божьей решили