Властелин Атласа - Колин Фалконер Страница 17

— Это внушает жалость, не так ли?

— Что именно?

— Ты, Гарри, твоя жизнь. У каждого человека должна быть цель.

— У меня когда-то была цель. Я должен был унаследовать семейное дело и стать богатым человеком. Но было решено, что вместо этого цель будет у моего брата.

— Ты бы это возненавидел: сидеть в конторе, складывая столбики цифр в гроссбухе.

— Я бы хотел получить шанс это выяснить.

— Если бы ты остался в армии, ты бы уже был майором.

— Я и есть майор. Майорское разочарование. Не знаю, почему всех это так волнует. Меня — нет.

— Я, бывало, рассказывал о тебе в офицерском собрании в Александрии, после того как ты уехал домой. Когда я говорил, что мы были друзьями в школе, все хотели угостить меня выпивкой.

— Они тебя утешали.

— Гарри, ты был героем.

— Нет, не был.

— Немногие бы сделали то, что сделал ты. Я бы точно не смог. Я бы ускакал вместе с остальным орудийным расчетом.

— Да пустяки. Мелкая стычка с парой египтян, все закончилось за несколько минут, а офицер, которого я пытался спасти, все равно погиб, так что все было зря, не так ли?

— Крест Виктории зря не дают, Гарри.

— А вот забирают — запросто, не так ли? Ты, кстати, никогда меня не спрашивал.

— О чем не спрашивал?

Он докурил черуту и бросил ее в огонь.

— Сделал ли я это. Украл ли я те деньги.

— Ты много кто, Гарри. Ты безрассуден с деньгами, слишком много пьешь, и женщин было чересчур много. Но одного в тебе нет — ты не вор.

Гарри прокашлялся и сел немного прямее.

— Ясно. Что ж, с этим разобрались.

— Проблема в том, Гарри, что ты всю свою жизнь играл на публику из двух человек. Трех, если считать Люси. Знаешь, что я думаю? В тот день у Тель-эль-Кебира ты хотел умереть. Ты хотел сидеть в заднем ряду на собственных похоронах и злорадствовать, глядя, как твой отец и брат рыдают, бросаясь на гроб.

— Не забудь Люси. Она тоже должна там быть. И я хочу, чтобы гроб был покрыт британским флагом.

— Ты невыносим.

Они услышали, как часовой у обнесенного полотном султанского лагеря выкрикнул приказ, увидели, как фигура в белом прошла сквозь кольцо Черной гвардии и направилась через лагерь к ним. В темноте лица было не разглядеть, но по переваливающейся походке Гарри понял, что это, должно быть, главный визирь.

Они встали. Хадж Хаммад небрежно исполнил теменну, и они ответили тем же.

— У меня новости.

— Бу Хамра? — спросил Джордж.

— Наши шпионы доносят, что он недалеко отсюда. Он пытается склонить на свою сторону несколько местных племен. Мы полагаем, он прячется в городе под названием Аздуз. Местный каид ему сочувствует.

— Вряд ли мы застанем его врасплох.

— Поэтому я решил, что мы разделим наши силы. Вы с артиллерией, вместе с конной гвардией и двумя тысячами наших лучших аскари, пойдете вперед, настигнете его раньше, чем он ожидает, и отрежете ему путь к отступлению.

— Нам нужно перебрать пушки, прежде чем использовать их в бою, — сказал Гарри.

— Перебрать? — Визирь перебирал четки.

— Разобрать их, проверить стволы на наличие трещин. Именно поэтому взорвалась первая пушка. Усталость металла, усиленная коррозией в канале ствола, могла снизить его прочность до такой степени, что он уже не выдерживал давления при выстреле.

— Первая пушка взорвалась, потому что так пожелал Бог. Аль-хамду ли-Ллях. А еще потому, что вы растеряли сноровку. К счастью, султан счел возможным вас простить.

— Я тут ни при чем. Эти пушки — древние.

— Сколько времени займет это ваше «перебирание»?

— День, — сказал Гарри, — может, два. А еще мне нужно больше времени, чтобы обучить этих людей. И двое взамен тех, что погибли.

— Мы дадим вам еще людей. У нас их много. Но у нас нет времени. Султан никогда на это не согласится. К тому же, вы стреляете из пушки каждый вечер, когда султан отходит ко сну.

— Холостым зарядом.

— Какая разница? Пушка стреляет.

— Может, вам стоит передать султану мои слова и спросить его мнение?

— Я его советник. Я знаю, что подумает султан, потому что я скажу ему, что думать. Нет, завтра мы с пушками выступаем за Бу Хамрой. Желаю вам доброй ночи.

Он повернулся и направился обратно к своему лагерю. Когда он ушел, Джордж посмотрел на Гарри.

— Тебе обязательно его подстрекать?

— Просто убедись, что ты стоишь в стороне, когда они будут стрелять из пушки, Джордж. Ни к чему нам обоим возвращаться домой в сигарной коробке. — Он вздохнул. — Что ж, если завтра на войну, может, нам стоит пойти спать. Если мне суждено умереть завтра, я хочу оставить после себя красивый труп.

6.

На следующее утро они двинулись вверх по долине к Аздузу. Гарри прикинул, что с ними была примерно треть войска, чего, как заверил их Хадж Хаммад, будет достаточно. К следующей ночи, сказал он, они закуют Бу Хамру в цепи, а он и Джордж смогут отправиться домой. От зарядных ящиков отказались, а горную пушку, аль-раэд, разобрали. Части навьючили на спины многострадальных ослов.

Тропа вскоре сузилась до грязной колеи, камни осыпались, предательски скользя под ногами. Гарри и Джордж спешились и повели лошадей в поводу. Тропа вилась вверх и вокруг отрога. Когда Гарри заглянул через край, он увидел реку, несущуюся по камням в сотнях футов внизу. Он толкнул Джорджа в бок.

— У кого работа тяжелее: у рабов визиря или у наших ослов?

Джордж посмотрел туда, куда указывал Гарри. Рабы помогали Хаджу Хаммаду слезть с мула. Он хрипел так, будто это он сам тащил свою немалую тушу вверх по горам. Четверо подхватили его и понесли вверх по узкой тропе.

— Пожалуй, я бы предпочел тащить аль-вахш, — сказал Джордж.

Они достигли самой высокой точки ущелья. Оно выходило в долину, где между полями созревающей кукурузы и рощами ореховых деревьев бурлила река. В землю были воткнуты два кола, на каждом — что-то насажено. Разобрать, что это, было невозможно: птицы и насекомые уже потрудились над ними, и на солнце они почернели. Запах был ужасающий.

— Что это,