Владимир Ковтун - Полет дракона Страница 149

Ли-цин выручила случайность. Проходивший мимо селянин окликнул ее:

- Эй, парень! Продаешь лошадей?

- Нет – Ответила она.

- А помочь можешь?

- Чем? – Спросила Ли-цин.

- Перевезти кое-что. Глину, горшки, мелочь всякую. Моя лошадка охромела не во время.

Прохожий оказался горшечником. И дел у него тоже накопилось немало.

Почти весь день Ли-цин на лошадях перевозила глину и прочие материалы для горшечника, который вдобавок ко всему еще и строил себе новый дом.

Она заработала неплохой обед, и немного денег.

Ли-цин наспех перекусила и, попросив приютить на время двух лошадей, оседлала третью. Она спешила узнать что-нибудь о Юане и Фариде.

На сей раз она рискнула приблизиться к стражнику на воротах, спрыгнула с лошади на землю и, вежливо поклонившись, спросила:

- Не скажет ли уважаемый воин, что сделали с двумя задержанными? Их привели вчера днем.

- А тебе-то что до них? – Лениво поинтересовался стражник.

- Один из них – мой брат.

- Разноглазый, что-ли? Я таких людей впервые видел.

- Нет, другой. Тот, что похудее будет.

- Да! Верно. Видно, по физиономии, что вы с ним одного рода-племени. Продали их. Всыпали по тридцать плетей обоим, и продали. Сегодня днем увезли.

- Куда продали?! И кому?

- Вот этого я знать не могу.

- А вы, не могли бы, уважаемый, узнать, кому их продали.

Стражник грубо засмеялся.

- Стану я по таким пустякам важных людей тревожить! Если его продали, то обратно уже не вернешь. Иди-ка и ты домой, а то, как бы чего худого и с тобой не приключилось.

- А, если я вам заплачу? – Спросила Ли-цин. – Вы сможете узнать?

- А сколько дашь? – Поинтересовался стражник.

- Ли-цин достала все мелкие монеты, которые дал ей горшечник.

Стражник поглядел на них, размышляя.

- Негусто. Ну, давай их сюда. И приходи завтра, к полудню. Может, чего и узнаю.

Ночь девушка провела в тревожном ожидании, а в полдень она опять была на городской площади, у тех же, печально знакомых ворот.

Какое-то время ей еще пришлось дожидаться вчерашнего стражника. Наконец, он появился.

- А, это ты! – Узнал он Ли-цин. – Сделал я то, что ты просил. Но, толку от этого тебе будет мало.

- Почему? – Холодея, спросила девушка.

- Их продали армянскому купцу. Знаю только, что звать его Аршак. А вот, куда он направился со своим обозом и охраной, здесь никто не знает.

Ли-цин покидала площадь в полном смятении чувств. Она осталась одна, в чужой стране, без друзей и поддержки.

Пока рядом был Юань, она чувствовала себя спокойно. Сейчас же ее охватило чувство полного одиночества и страха.

«Ли!» - Думала она. – «Сейчас моя надежда только на встречу с Ли! Там, где он – там счастье и…. спасение. Он не один, с ним большой посольский отряд. И, по пути в Рим, они обязательно придут в Гекатомпил. Значит, я должна идти туда же. А сейчас мне необходимо выжить! О, Небо! Помоги мне!»

По пути к горшечнику, Ли-цин решила продать двоих из трех лошадей, и продолжить путь немедля.

Горшечник такому предложению обрадовался, тем более что за двоих хороших лошадей он заплатил, как за одну.

Ли-цин тоже была довольна. У нее была цель, осталась одна лошадь, и появились деньги.

Но, ее сердце болело за Юаня. Помочь ему она не могла ничем. Единственное, что успокаивало девушку, это то, что она хорошо знала своего командира.

«Такие люди не пропадают!» - Говорила она себе. – «Он обязательно найдется, выберется! И он тоже знает, что идти надо в Гекатомпил».

Настроив себя таким образом, Ли-цин ранним утром попрощалась с горшечником, села на коня и, полная решимости, направилась в сторону Гекатомпила, до которого, как ей сказали, оставалось еще около десяти дней пути.

Одинокая фигурка девушки на лошади растаяла за горизонтом. Ли-цин уходила все дальше и дальше, на Запад. Тысячи ли пути отделяли ее от родины. Она смотрела на легкие, плывущие на Восток облака, и думала: «Может быть, вы долетите до Хань? Тогда передайте ей мою любовь! Передайте мой стране, что я обязательно вернусь. Мы вернемся! Я, Ли и Юань!».

ПРОБИВАЮЩИЕ ЩИТЫ

Покинув Хорезм, посольский отряд двигался в Парфию. Ханьцев провожали, как самых дорогих гостей. Просили обязательно вернуться. Правитель Хорезма долго смотрел вслед уходящим всадникам со стен Аяз-Кала.

На пальце Ли светилось кольцо Зороастра.

Отряд уходил к новым странам, подобно звездолету, погружающемуся в неведомые глубины Галактики.

Послов окружала чужая земля, другие люди и обычаи. Этой землей правили неизвестные им боги и духи. Их нельзя было рассердить.

У одного из местных святилищ ханьцы остановились. Глядя на пылающий огонь, они попросили милости и разрешения на дальнейший путь.

Языки пламени трепетали на ветру, и таяли в горячем потоке воздуха.

Каждый думал о своем. Но, всем хотелось одного: дойти, выполнить наказ Сына Неба, и вернуться живым.

Приняв на себя исполнение обязанностей Главного Посла, Ли постиг страшную тяжесть ответственности. Он был в ответе за все. За переговоры с Правителями Запада, за выбор правильного пути, за жизнь каждого члена его отряда.

- Он изменился. – Сказал Фэю один из офицеров. – Не так отзывается на шутки, и выглядит, как сова в безлунную ночь.

- Не «шапка совершеннолетия» делает человека взрослым, а дело, которое ему поручено. – Ответил Фэй.

Все мысли Ли были заняты посольским отрядом и его миссией. Воспоминания о Ли-цин ушли в самые глубины души, давая знать о себе глухой болью лишь в минуты короткого отдыха. В свои двадцать с небольшим лет он уже видел много человеческих страданий, и не мог не смотреть на вещи трезво. На его глазах люди погибали и продавались в рабство. Исчезнуть человеку в этом мире было легко. Найти его – невыразимо трудно. Ли жил надеждой. Он часто вспоминал свой последний разговор с Ведичем:

«…придет час, когда распадутся оковы испытаний, и дорогие лица просияют нам из бездны забвения.

- Но если все потеряно, Учитель?

- Говорю тебе: ничто не теряется в этом мире бесследно! Будь сильным, иди с верой в сердце, и твой час придет!»

Ли-цин приходила лишь во сне. Смотрела на него карими, такими родными глазами, и молчала. Он протягивал к ней руки, но прикоснуться не мог. Она удалялась, исчезала, таяла, как туман в нефритовых скалах.

Караван двигался без происшествий. Разбойники больше не нападали. Их или не было в этих местах, или слухи о посольском отряде обросли такими пугающими подробностями, что отбивали всякую охоту напасть на него.