RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский Страница 14

Конец ноября — декабрь, Штутгарт. Ок. 20 ноября Ирмгард Мёллер переводят обратно в Штаммхайм. В новой камере нет двери, только решётка. Мёллер тут же объявляет голодовку. Через несколько дней дверь устанавливают, но с большим отверстием в середине. Тюремный столяр сооружает помост — на нём надзиратели сидят на стульях и непрерывно наблюдают за лежащей на матрасе красноармейкой. Наконец решётку занавешивают чёрным платком. Его приподнимают каждые 3 минуты, потом 5 минут, наконец, 10. (В тюрьмах РФ особо строгого режима, где сидят главным образом здоровенные мужланы, подобная проверка проводится раз в 15 минут.) «Обращение, применявшееся ко мне, было направлено на то, чтобы я потеряла рассудок. […] Для них лучше всего, конечно, было бы выставить меня сумасшедшей. Ведь это должно было доказать: только сумасшедшие идут в РАФ и поднимают оружие против Системы» (Мёллер, интервью Тольмайну). Стригут Мёллер под надзором 3 тюремщиков, стоящих вплотную к ней — вдруг она захочет вырвать ножницы. Перед выходом из камеры — ко врачу, для прогулки (на крыше) — и по возвращении нужно раздеваться догола. (В той же ситуации пребывают и др. узники из партизан — о постоянном раздевании по любому поводу будет вспоминать Ральф Райндерс.)

В декабре Мёллер вызывают для дачи показаний перед парламентской следственной комиссией, как выжившую в «ночь смерти в Штаммхайме». Но Мёллер очень слаба, к тому же объявила голодовку, требуя перевода к заключённым товарищам. В начале месяца её навещает представитель следственной комиссии и говорит, что она обязана дать показания — при закрытых дверях — примерно к 8 декабря. «Я не буду этого делать», — отвечает Мёллер, лёжа на матрасе на полу. Через несколько дней ей предлагают дать показания в январе.

20 декабря, Поррентру (Швейцария). Габриэла Крочер-Тидеман и Кристиан Меллер арестованы при попытке нелегально пересечь границу ФРГ. При аресте они ранят 2 таможенников (один останется парализованным). Крочер-Тидеман приговорят к 15 годам тюрьмы. Поскольку в Швейцарии нет женской тюрьмы строгого режима, специально для Крочер-Тидеман оборудуют крыло тюрьмы Хиндельбанк в кантоне Берн.

1977, ФРГ. Выходит на свободу Ирэн Гёргенс, освобождавшая Баадера вместе с Ингрид Шуберт.

Согласно Монике Хелбинг, Фредерик Краббе уехал в Багдад вместе с Элизабетой фон Дюк.

В конце года Верена Беккер приговорена к пожизненному заключению.

Скульптор Раймунд Бёлль, сын Генриха Бёлля, эмигрирует в Швейцарию, в связи с кампанией, развязанной против него СМИ. Его поносят как симпатизанта красноармейцев, мстя его отцу за неверие в самоубийства командиров РАФ. Газеты концерна «Шпрингер» выставляют его «соучастником Баадера — Майнхоф». Обвиняют в том, что он плохой скульптор, плохо учился, не знает немецкий язык, создаёт «символы агрессии» (газета «Бильд»), его скульптуры «паталогические». Чёрный юмор: сравнивая Генриха Бёлля с Геббельсом, при поношении творчества Раймунда газетчики постоянно сбиваются на геббельсовскую терминологию.

(Раймунд Бёлль скончается в 1982-м году от рака, 35-летним.)

1971–1978

Вся эта история была где-то на грани здравого смысла, и, если бы я не пережил всего этого сам и этого не могли бы подтвердить непредвзятые свидетели, я счёл бы всё это по меньшей мере выдумкой или плодом болезненной фантазии.

Дитрих Киттнер, «Когда-то был человеком…»

7000 граждан уволены с работы как политически неблагонадёжные, 3 миллиона — 8–10 % совершеннолетних — прошли «проверку на благонадёжность». Именно в 1970-х, в связи с РАФ, власти ФРГ изобретают термин «сочувствующий». Сочувствующий не активист, не состоит в какой-либо организации, даже самой мирной, но «сочувствует» тем, кто неугоден властям, и в этом его вина.

Избивая демонстрантов, полицейские приговаривают: «Таких, как вы, фюрер топил в болоте», «Гитлер знал, как поступать с такими, как вы» (Дитрих Киттнер, «Когда-то был человеком…»). Книга Киттнера названа так потому, что в апреле 1975-го один из полицейских при разгоне демонстрации слезоточивым газом крикнул ему (в мегафон, хотя стоял в полуметре): «Господин Киттнер, несколько лет назад вы были человеком, сейчас вы всего лишь демонстрант!» «Это нечто большее, чем случайно сорвавшаяся с языка неудачная фраза» (там же).

Ингрид Шуберт

Полиция проводит «расстрельные облавы» — партизан убивают при задержании, даже если их можно арестовать. Но главным образом полиция расстреливает в общественных местах всех кажущихся подозрительными, на 96 % — случайных прохожих. В полицейских рапортах причины убийств объясняются однотипными фразами: «показался мне подозрительным», «недостаточно быстро поднял руки вверх», «подозрительно держал руки в карманах», «можно было предполагать, что собирается выхватить пистолет», «подозрительно оглядывался по сторонам», «не сразу обернулся на оклик».

Таким образом убито 145 человек. Партизан среди них оказалось то ли 5, то ли 7.

Все полицейские-убийцы оправданы. К ним и оправдавшим их судьям приставлена охрана.

Наиболее известен случай с полуслепым юношей Клаусом. В него выстрелил полицейский у крупнейшего универмага в Кёльне, «Кауфхофа», где Клаус гулял с друзьями, держась за щёку (зуб болел). Обернувшиеся друзья увидели полицейских с автоматами, подбегающих к лежащему в крови Клаусу. «Что вы делаете?!», закричала девушка рядом. «Он прятал лицо руками!», крикнул один из полицейских. «Посмотрите, — Клаус указал на свои толстые очки, — какой из меня террорист?!». «Типичный», ухмыльнулся полицейский и добил его вторым выстрелом.

Семья и друзья убитого 5 лет борются за осуждение полицейского. В результате их увольняют с работы как «симпатизантов РАФ», за ними устанавливают слежку, проводят у них обыски, некоторые из них получают инфаркты в ходе этих событий.

«“Расстрельные облавы” были не “полицейской истерией” — они были санкционированы сверху. Западногерманское государство просто не умело вести себя по-другому. Государство — это аппарат, аппарат — это люди, а люди были те же самые, что при Гитлере» (Александр Тарасов, «Вьетнам близко…»). «Ах, люди, люди! Что за люди!» («Моби Дик», XXIV, «В защиту»).

(В 1981–1989 гг. в СССР будут разыскивать и найдут серийного убийцу Чикатило. Попутно милиция раскроет 1062 преступления: 95 убийств, 140 случаев нанесения тяжких телесных повреждений, 245 изнасилований и 582 мелких преступления. Невинно репрессированных — за 9 лет — будет 10 человек, из них расстреляют только одного (вора-педофила, возможно, и убийцу). При этом у советского правительства будет больше повода для «полицейской истерии», ибо разыскиваемый будет куда опаснее для общества, чем РАФ: только в 1980-х он убьёт — с изнасилованием, пытками и глумлением над трупами — ок. 50 человек, часто детей, а РАФ за 27 лет своей истории — 33 или 34 совершеннолетних человека, без пыток.

Серийный убийца, из-за которого в СССР осудят больше всего невинных людей — Михасевич. Из-за него репрессируют (за 14 лет всей этой истории, в 1971–1985 гг.) 14 человек, из