Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин Страница 13

или жабы в качестве небесного монстра, пожирающего светила, интересно сравнить мотив выступающего в той же роли хищного зверя – медведя, ягуара, пумы, волка, собаки, иногда более мелких хищников – лисицы, койота, енота (рис. 13). Для континентальной Сибири, Центральной и Передней Азии примеров такого мотива мало – мехри Южной Аравии, тибетцы, южные селькупы, северные якуты242. У австралийских аборигенов есть, кажется, лишь один вариант (алуриджа Центральной Австралии), причем это скорее рассказ о конкретном приключении Месяца, на которого напала собака, нежели объяснение причин затмений243. В Африке мотив вовсе не зарегистрирован. В немногочисленных африканских текстах, имеющих отношение к этиологии затмений, речь идет о воднохтонических чудовищах (пигмеи Габона, тсвана, суахили, коморцы), птицах (чагга), антропоморфных демонах (арабы Судана и Марокко), но не о хищных животных. Лев, леопард или гиена в этих объяснениях никогда не фигурируют. У одной из групп Северной Ганы, относящихся к семье гур (возможно, касена), луну во время затмения пожирает кот, но в аутентичности столь необычного варианта нет уверенности, а информация крайне скудна244.

Рис. 13 Затмения луны (и солнца) вызывает нападающий на светила хищник: волк (в Европе также мифический волколак), собака, медведь, тигр, ягуар, пума, в единичных случая лисица, койот, енот

Основными зонами распространения образа хищного зверя, нападающего на луну (или луну и солнце), являются индо-тихоокеанская окраина Азии (калаши, сора, бондо, различные группы нага, бори, мишми, пурум куки, лушеи, лакхер, кабуи, манипури, карены, качин, вьеты, инта, бирманцы, ва, малайцы, кубу, тораджа, тетум, магинданао, китайцы в древности и в более позднее время, корейцы, лису, мяо, лаху, нанайцы, удэгейцы, маньчжуры, нивхи, айну245), Мексика и Центральная Америка (науатль Западной Мексики, текистлатеки, майя Юкатана, чоль, лакандоны, суму, куна246), Южная Америка (кашуяна, колорадо, сиона и секоя, тикуна, омагуа, манао, тупинамба, инки, мохо, чикито, гуараю, чиригуано, гуарасу, машакали, камакан, тоба, матако, ленгуа, вилела, мокови, абипон, офайе, аче, гуарани247) и, наконец, Европа с Кавказом и Малой Азией (древнескандинавская традиция, шведы, эстонцы, галисийцы, французы, немцы, румыны, сербы, украинцы, русские, осетины, турки, калаши248). Что касается Северной Америки, то данный мотив известен либо в Калифорнии и в соседних с ней ареалах (гэлис, кламат, модок, толова, потауатоми, алабама, крики, хупа, юрок, вийот, синкион, чилула, маттол, като, шаста, ачомави, винту, помо, костаньо, западные шошони249), либо на юго-востоке США (алабама, крики250) и в области Великих Озер (потауатоми251). Ни на севере и северо-западе континента, ни на Великих Равнинах образ нападающего на светила хищного зверя не зафиксирован.

Подобное распределение совпадает с ареалами многих мотивов, предположительно возникших в пределах индо-тихоокеанской окраины Азии и проникших оттуда в Новый Свет на раннем этапе его заселения. Параллели с Европой (но не с континентальной Евразией) тоже заслуживают внимания. Это не первый случай, когда мотив, в основном характерный для индо-тихоокеанского мира и для Америки, есть также в Европе, но отсутствует или очень редок в Центральной и Северной Азии.

Представление о хищном животном (преимущественно собаке или койоте) как о существе, различимом среди лунных пятен, характерно для тех районов Нового Света, которые расположены в относительной близости к Тихому океану, особенно в полосе от Британской Колумбии до Оахаки (рис. 14). У кус, вийот, чилула и синкион это собака252, у томпсон, северных пайют, луизеньо, хуаненьо, кауилья, чемеуэви, диегеньо, юма, мохаве, кокопа, пайпай, марикопа, пима, сери, кора, уичоль и текистлатеков – койот253. В Южной Америке образ хищника на луне (лисы, ягуара либо существа, напоминающего одновременно ягуара и собаку либо лису), представлен на побережье Перу в доиспанской иконографии254 и в представлениях, сохранявшихся до ХХ в.255, а также известен в тех районах Боливии, которые примыкают к Андам с востока, конкретно у юракаре и чирикуано256. Вполне вероятно, что данный образ отмечает продвижение на юг определенных групп азиатских мигрантов в Америку – вряд ли самых ранних. Достойно внимания, что на юге Мексики лунный койот зафиксирован только у текистлатеков, чей язык резко отличен от окружающих, но обнаруживает определенные соответствия в языках семьи хока, т. е. в юма, сери и ряде других языков Калифорнии, Аризоны и крайнего северо-запада Мексики257.

Западноевразийские варианты (лунная собака у сербов, лев у греков, преследующий восьминогую косулю волк у башкир258) далеки от американских географически и лишены общих с ними подробностей. Однако азиатские варианты, согласно которым на луне видны человек и собака, с соответствующими эскимосскими и индейскими могут быть исторически связаны, во всяком случае в Мексике и южнее подобный образ не встречается. В Сибири лунный человек с собакой есть у ненцев и нганасан259, на Дальнем Востоке – у нанайцев, удэгейцев, нивхов и айну260, а в Южной и Юго-Восточной Азии – у бенгальцев-мусульман, тямов и тетум261. У лису на луне видна только собака, но в целом их миф близок тямскому: у тямов человек достиг луны вместе со своей собакой, а у лису он в последний момент сорвался и упал на землю и собака осталась одна262. В американской Арктике образ человека с собакой зафиксирован у медных эскимосов и в Западной Гренландии263, а среди североамериканских индейцев – у чипевайян, квилеут, сенека и вичита264.

Рис. 14 Интерпретация лунных пятен как фигуры хищного млекопитающего, преимущественно собаки или койота 1 Отдельный образ 2 Вместе с фигурой человека и/или другого животного На врезке справа – интерпретация лунных пятен в районах близ западного побережья Северной Америки и Мексики: 1) собака; 2) койот Слева вверху – мифический ягуар на луне, роспись на сосуде культуры мочика, север побережья Перу, V–VI вв н. э. 265

Если образы лунной лягушки и отчасти лунного хищника вписываются в пределы той области, где обычно встречаются индо-тихоокеанские мотивы, то «лунный заяц» (или кролик) соответствует иной тенденции: эксклюзивным параллелям, связывающим Восточную и отчасти Южную и Юго-Восточную Азию с Мезоамерикой и менее выраженно с североамериканским юго-востоком, юго-западом и югом Великих Равнин (рис. 15). Ни генетики, ни археологи не предложили для этой тенденции объяснения, но закономерность в распределении фольклорно-мифологических мотивов здесь хорошо заметна как на примере распространения отдельных образов и эпизодов, так и статистически. Мексика с сопредельными территориями Центральной Америки и в меньшей мере южные районы США отличаются не только наличием здесь некоторых мотивов, которые в других областях Нового Света встречаются редко, но и отсутствием множества мотивов, которые обычны как в Северной, так и в Южной Америке.

Только что было сказано, что