Бен Кейн - Ганнибал. Кровавые поля Страница 127

Они оба немного помолчали, наслаждаясь этими мыслями.

– Ты видел отца и Бостара? – спросил младший брат.

– Пока нет, но я послал солдата, чтобы тот их отыскал.

Ганнон встал.

– Тогда и я попытаюсь их найти.

– Пусть Эшмун приведет тебя к ним как можно скорее. Сообщи мне, когда что-то узнаешь.

– Обязательно.

Ориентируясь по горной гряде, Ганнон начал медленно пробираться вдоль поля боя. Именно на этом участке сражалась и погибла бóльшая часть легионеров. На каждое тело карфагенского солдата приходилось не менее полудюжины трупов римлян. Многие еще были живы. Некоторые, в том числе и римляне, протягивали к нему руки, умоляя о глотке воды. Другие просили прекратить их страдания.

Ожесточив сердце, Ганнон решительно шагал дальше. Трупы римлян заставили его вспомнить о Квинте и Фабриции. Ради Аврелии и дружбы с Квинтом он надеялся, что они выжили. Повсюду юноша видел группы галлов и иберийцев – очевидно, они провели здесь всю ночь, пытаясь отыскать что-то ценное у мертвецов. Регулярно раздавались крики боли – галлы и иберийцы не отказывали себе в удовольствии помучить еще живых врагов. Ганнон не одобрял подобных действий, но такое поведение считалось нормой, поэтому он отворачивался и шел дальше.

Вскоре юноша добрался до противоположного фланга, где располагались ливийцы. Группы усталых солдат обменивались мехами с водой и негромко переговаривались. Ганнон почти побежал к первой такой группе.

– Я ищу Малха, – сказал он, оказавшись рядом с ними. – Или Бостара, который командовал фалангой.

– Должно быть, ты один из сыновей Малха, командир, – сказал бородатый ливиец с крючковатым носом.

– Да, я Ганнон. Ну?

– Я не видел Малха со вчерашнего дня, командир, но Бостар был здесь, говорил с нашим старшим офицером.

Сердце Ганнона запело от радости.

– И где он?

– Когда я в последний раз его видел, он шел туда. – Солдат указал налево. – Там расположена фаланга Малха. Примерно в ста шагах.

Ганнон улыбнулся, радуясь тому, что найдет сразу отца и брата.

– Спасибо.

Юноша, насколько ему позволяла усталость, поспешил в указанном направлении. Боги, как ему хотелось напиться сегодня ночью с Бостаром! И с Сафоном… Он ухмыльнулся. И, после такой грандиозной победы, отец должен к ним присоединиться…

Счастливые мысли исчезли, когда он узнал Бостара. Его брат стоял на коленях, спиной к Ганнону. Перед ним на земле лежало тело. По опущенным плечам Бостара Ганнон сразу все понял.

– Нет. Пожалуйста… Отец!

Юноша мгновенно преодолел разделявшее их расстояние, и все внутри у него сжалось, когда он увидел окровавленное тело отца. Не оставалось никаких сомнений, что Малх мертв. Ганнон застыл, на него накатила волна гнева.

Бостар повернул к нему голову, и Ганнон увидел, что по его щекам, покрытым запекшейся кровью, текут слезы. Однако уголки его губ приподнялись, когда он заметил Ганнона. Бостар встал.

– Брат!

Ганнон оторвал взгляд от тела отца и посмотрел на брата. Они крепко обнялись. Оба плакали, не пряча своего горя.

– Сафон жив, – через некоторое время прошептал Ганнон.

Бостар напрягся.

– Это хорошо, – сказал он после короткой паузы.

Прошло много времени, прежде чем они разомкнули объятия и повернулись к отцу. Несмотря на несколько ужасных ранений, лицо Малха оставалось безмятежным. Казалось, он помолодел.

– Он бы не хотел другой смерти, – печально, но с гордостью проговорил Ганнон.

– Согласен. Его люди сказали, что римляне уже побежали, когда он получил смертельное ранение. Так что он знал о нашей победе.

– Возможно, именно по этой причине его лицо выглядит таким умиротворенным, – удивленно сказал Ганнон.

– Думаю, так и есть. Когда он понял, что план Ганнибала сработал, смерть пришла к нему как освобождение. Отец никогда в этом не признавался, но после маминой смерти он хотел поскорее оказаться рядом с нею. Ты помнишь, как он изменился, когда она умерла?

– Да, – прошептал Ганнон. Аришат, их мать, была светом жизни их отца. – Мне всегда казалось, что с ее смертью в нем что-то сломалось.

– Теперь они снова смогут быть вместе.

– Это утешает – так думать о них.

Ганнон почувствовал, как часть его скорби рассеивается.

Прощай, отец. Привет, мама. Присматривайте друг за другом.

– Они будут наблюдать за нами, когда мы пройдем торжественным маршем после победы над Римом, – добавил Бостар, положив руку на плечо брата.

Ганнону эта мысль понравилась. Все вдруг встало на свои места.

– Ну, и каким теперь будет следующий ход Ганнибала?

– Я не уверен. Если честно, брат, сейчас меня это не особенно занимает. После того что мы сделали вчера, каждый римлянин будет ходить под себя в ответ на любые наши действия. А сейчас нам нужно помянуть отца и других погибших товарищей, а также отпраздновать победу.

– Верно. Думаю, отец хотел, чтобы мы отпраздновали победу, – сказал Ганнон. – Еще до того как я тебя нашел, я думал, что он присоединится к нам, и мы вместе выпьем…

Бостар рассмеялся.

– Знаешь, ты, наверное, прав – на этот раз он бы присоединился к нам. Мы поставим для него сегодня полную чашу, верно?

Сглотнув комок в горле, Ганнон кивнул. Их отец никогда не будет забыт – как и их победа, добытая на этом кровавом поле.

Глава 19

Капуя, два дня спустя

Стенания начались сразу после рассвета. Сначала несколько отчаянных криков – первые семьи узнали о гибели любимых сыновей, отцов и братьев. Однако очень скоро к ним присоединились десятки новых голосов, а потом и сотни. Аврелия, которая уже проснулась, чтобы покормить Публия, встревожилась и вместе с ребенком, продолжавшим сосать грудь, вышла во двор. Здесь крики звучали громче, что обеспокоило ее еще сильнее, и Публий расплакался. Пока Аврелия пыталась его успокоить, из спальни вышел полуодетый Луций, выглядевший рассерженным и взволнованным. Почти все рабы собрались возле дверей кухни, они перешептывались и бормотали молитвы. Вскоре рыдающих голосов стало больше, и у Аврелии появились плохие предчувствия.

– Что случилось?

– Я не знаю, – коротко бросил Луций.

Он явно уходил от ответа. Аврелия предполагала, что могло быть причиной плача, но, как и муж, боялась произнести страшные слова вслух.

Над головами у них раздался оглушительный грохот, и все посмотрели вверх. С запада надвигались черные тучи, принесенные крепчающим ветром. Снова грянул гром, и они встревоженно переглянулись. Это было плохим предзнаменованием. Гром показался Аврелии угрожающим. Кто-то из рабов начал плакать.

– Молчать! – рявкнул Луций. – Прочь с глаз моих. Принимайтесь за работу. – Рабы поспешно разбежались, повинуясь указаниям Статилия. – Я постараюсь выяснить, что вызвало тревогу, – мрачно сказал муж.