Принцесса Целльская - Виктория Холт Страница 12

— У вас здесь, в Бреде, много французских друзей.

Она лукаво посмотрела на него:

— Как вы уже заметили во время вашего прошлого визита.

— Да. Там была одна молодая француженка…

— Ах, мадемуазель д’Ольбрёз. Какая превосходная мысль! Ее отец мог бы вам помочь. Ох, хотя я не уверена. Это очень гордая семья. Вы понятия не имеете, насколько гордыми могут быть некоторые из этих эмигрантов. Гордость, кажется, растет из нищеты.

— Возможно, демонстрировать ее — единственный для них способ напомнить другим о своем былом величии.

— Уверена, вы правы. Не думаю, что маркиз согласится стать учителем французского. Кажется, я знаю одного старого профессора…

— Ну, боюсь, я не хотел бы подходить к делу столь серьезно. Он замучает меня уроками, которые окажутся выше моих способностей к сосредоточению.

— Но, мой дорогой друг, вам придется сосредоточиться, если вы хотите выучить язык.

— Я скорее имел в виду обучение через беседу… легкую, занимательную беседу.

— Такую, какую вы могли бы вести с юной леди?

— Именно.

— Скажем, с… мадемуазель д’Ольбрёз?

— Это я и имею в виду.

Она рассмеялась и кивнула.

— Что ж, я могу спросить Элеонору, как она отнесется к тому, чтобы давать вам такие уроки. Сделать это?

— Я счел бы это величайшим одолжением.

— Мне будет приятно доставить вам удовольствие, — ответила она. — В конце концов, теперь мы связаны родством через брак. Но я должна предупредить вас, кузен. Мы ведь кузены? Давайте притворимся, что так. Это такое приятное, уютное родство. Я должна предупредить вас: только мадемуазель д’Ольбрёз будет учить вас французскому языку. От вас не ожидается, как бы велико ни было искушение, что вы научите ее чему-либо.

Она рассмеялась и продолжила:

— Соглашусь, она очаровательное создание. Самая прелестная девушка, какую я когда-либо видела. Вы согласны со мной?

Он серьезно кивнул.

— Подумайте, кузен. Она никогда не станет вашей любовницей. Не лучше ли на данном этапе обратить внимание на более легкую добычу? Я бы не хотела, чтобы ваше пребывание в Бреде было чем-то омрачено.

— Вы очень добры.

— Ну, мы же… кузены, и я хочу вам помочь.

— Так вы спросите эту леди, согласится ли она наставлять меня во французском языке?

— Если вы по-прежнему уверены, что хотите его выучить?

— Никогда в жизни я не был так уверен, — ответил он.

— Тогда я спрошу ее.

Когда он ушел, она некоторое время пребывала в задумчивости. Он был красивым мужчиной, искушенным в искусстве обольщения. Интересно будет посмотреть, что теперь произойдет. Как он пойдет в атаку на неприступную добродетель Элеоноры. Она и представить себе не могла, чем всё это закончится.

Принцесса Тарентская любезно предоставила им комнату. Элеонора сидела по одну сторону стола, он — по другую; он следил за ее жестикулирующими руками, слушал ее мелодичный голос.

— Французский, несомненно, самый очаровательный язык в мире, — сказал он. — Когда на нем говорите вы, — добавил он. — Мои же попытки, кажется, вызывают лишь веселье.

Это были забавные уроки. Он говорил ей, что никогда прежде учение не доставляло ему такого удовольствия. Как всё было бы иначе, учи она его в юности; он мог бы стать ученым. Несмотря на это, как она заметила, во французском он продвигался не слишком быстро.

Каждый раз, выходя из этой комнаты, он дивился самому себе. Обычно он вел свои любовные дела совсем не так; сейчас он походил на наивного школьника. Прошло две недели, он всё еще брал уроки французского, но был ничуть не ближе к тому, чтобы сделать ее своей любовницей, чем в тот первый вечер на балу.

Но она не была к нему равнодушна. За ее сдержанностью скрывалась теплота… дружбы? Она была рада его видеть; признавалась, что ей нравится учить так же, как ему — учиться. Это было полезно им обоим, отмечала она; взаимная выгода: пока он немного продвигался во французском, она совершенствовала свой немецкий.

Неизбежное случилось, когда он спрягал глагол «любить».

— Je vous aime, — сказал он ей; а она сделала вид, что считает это частью урока.

— Правильно, — сказала она.

— Правильно и неизбежно, — ответил он. — С того момента, как мы встретились, я знал: встреча с вами — самое важное, что когда-либо случалось со мной.

Он схватил ее за руки через стол, но она спокойно улыбалась ему.

— Я не жду, что вы полюбите меня так же глубоко, так же преданно, как я люблю вас… пока, — торопливо продолжал он. — Но я должен получить возможность показать вам…

В ее глазах читалось недоумение.

— Принцесса говорит мне, что вы не в том положении, чтобы делать подобные признания, — сказала она.

— Вы поедете со мной в Германию. Мы будем жить там вместе до конца наших дней… но не всё время, конечно. Мы будем путешествовать… увидим мир. Я повезу вас в Италию, в Англию…

— Но как это возможно? — спросила она.

— Как? Мы просто поедем. Вот как.

— Разве это не правда, что вы дали клятву брату никогда не жениться?

— Жениться… — пролепетал он.

Она холодно улыбнулась.

— Вижу, о женитьбе вы и не помышляли. — Она встала. — Урок окончен. Я полагаю, вы согласитесь, что при таких обстоятельствах продолжать не стоит.

Он вскочил на ноги и оказался рядом.

— Элеонора… — Он попытался обнять ее, но она отстранилась.

— Не думаю, что вы понимаете, — сказала она. — Мы бедны… мы изгнанники… но моя семья никогда не позволит мне вступить в такие отношения, какие вы предлагаете. Прощайте, милорд герцог, мне жаль, что вы не объяснились раньше.

С этими словами она оставила его. Он стоял, глядя ей вслед, — ошеломленный, разочарованный и отчаянно несчастный.

— Что мне делать? — спросил он принцессу.

Она склонила голову набок и с нежностью посмотрела на него. Такой красавец. Такой искусный любовник. Что ж, на этот раз он и впрямь встретил достойную противницу.

— Эти французские дворяне… они так горды, — напомнила она ему.

— Я понимаю. Я и не хотел бы, чтобы она была иной… но что я могу сделать?

— Вы могли бы предложить содержание. Они очень бедны. Виды отца на будущее тревожны… если только одна из его дочерей —