Романовы. История великой династии, Страна Советов. Забытые вожди. Комплект из 2 книг - Марина Михайловна Бандиленко Страница 116

10

Зависимость крестьян в средневековой Европе называлась «серваж» и имела форму личной зависимости крестьянина от сеньора. Серваж возник еще во времена Карла Великого, в IX веке, на землях, принадлежавших Римской империи со времен «колоната», когда рабов стали сажать на землю. В России же крепостное право закрепилось только в 1649 году с «Соборным Уложением» Алексея Михайловича и просуществовало ограниченный срок – 212 лет. Это никак не похоже на глыбу, которую надо было сворачивать. Но современникам так казалось, и их оценки перешли в более поздние работы.

11

Черта оседлости пролегала там, где проходили бывшие границы Речи Посполитой. Евреям позволялось перемещаться на территорию остальной империи, только если они становились «выкрестами», то есть принимали христианство. Чаще всего это делалось именно для того, чтобы продвинуть свой капитал в крупные центры торговли, такие как Петербург и Москва, или чтобы успешно работать в области журналистики. В случае с другими иноверцами действовали в каждом случае особые законы. Католики, протестанты и мусульмане могли не становиться православными. Не в пользу поляков говорило их участие в двух восстаниях против России и общие антирусские настроения. Финны и татары же чаще всего не покидали мест своего проживания. В Финляндии была своя Конституция, свой государственный аппарат и своя валюта. Татары компактно проживали в Крыму и в Поволжье. Их нельзя сравнивать с евреями, для которых само выживание этноса зависело от возможности осуществлять коммерческие переезды.

12

Вероятно, административное насаждение православия при К. П. Победоносцеве стало причиной раздражения против режима в среде интеллигенции. Но для революции нужны серьезные социальные сдвиги, которые проявились в высоком росте населения и в бурном росте промышленности, которая на первом этапе востребует не профессионалов, а вчерашних крестьян, чернорабочих, чьи условия жизни очень трудны. Эта масса обездоленных и оказалась восприимчива к революционной пропаганде.