Паспорт - Реваз Ливанович Габриадзе Страница 4

Полицейский кивнул.

— Еще работают? — спросил Мераб.

Полицейский не ответил.

Мераб постучал в дверь. Дверь открылась.

— Слушаю вас? — спросил его мужчина.

— Извините, но мне сказали, что вы отсюда бесплатно переправляете в Израиль, — сказал Мераб.

Мужчина посмотрел его паспорт.

— А где же вы были? — спросил он. — Вас встречали. По радио объявляли.

— Укачало меня, — сказал Мераб.

Мужчина недоверчиво посмотрел на него.

— Ладно. Пройдите во вторую комнату.

Мераб подошел к комнате с табличкой «2» и постучал.

— Да, — сказали оттуда.

Мераб вошел. К его удивлению, там напротив представителя «Сохнута» сидел Боря Париж с оторванным рукавом пиджака и подбитым носом.

— Привет, алим, — сказал Боря.

— Здравствуйте! — громко сказал Мераб. — Я — Яков Папашвили. — И выразительно посмотрел на Борю.

— Авраам родил Исаака. Исаак родил Якова. Ветхий Завет, страница сорок вторая, — сказал Боря и приложил платок к носу.

— Меня встречали, но меня укачало, и я заблудился. Вот товарищ может подтвердить, — и он выразительно посмотрел на Борю.

— Хорошо, — сказал представитель «Сохнута». — Вы пока там подождите. Я закончу с господином.

— Конечно, — сказал Мераб. — А то у меня жена с ребенком заболели. И вещи с ними остались. Извините, — и он закрыл за собой дверь.

— Да, — сказал Боря, глядя ему вслед. — Как сказано в Священном писании: время собирать камни и время их разбрасывать.

— И все-таки, — сказал представитель «Сохнута». — Почему вы хотите в Израиль? Тут написано, что вы русский.

— Я дитя дружбы народов, — сказал Боря. — У меня бабушка еврейка была. Как сказано в Священном писании...

— Хорошо, хорошо. Я все понял, — сказал чиновник. — Вы свободны. — И громко позвал: «Господин Папашвили!..»

Таможенный контроль рейса на Израиль в венском аэропорту очень строгий: полицейские, овчарки, автоматчики на балконе. Всех пассажиров проверяют специальным прибором на наличие оружия. Когда прибор поднесли к Мерабу — раздалось гудение. Пришлось вынуть все из карманов. На стол легли связка ключей, целлофановый пакет с родной землей, крышка от трамблера автомобиля «Волга». Крышку повертели в руках и вернули назад.

Самолет летел над Средиземным морем. Мераб сидел в кресле, рассматривая карту, где красными линиями были указаны маршруты авиакомпании «Эль Аль». Потом достал из кармашка переднего кресла газету на иврите. Покрутил ее в руках, не зная, с какой стороны надо ее читать.

Подошел Боря и плюхнулся в кресло рядом. Его голову уже украшала ермолка.

— Порядок, алим, — сказал он, — одно дельце я уже обтяпал. Понимаешь, мы как вновь прибывшие имеем право купить машины без налога. А для остальных налог триста процентов. Я договорился: берем машины и отдаем их вон тому мужику, а он нам по тысяче долларов. Двадцать процентов мне. Комиссионные... На вот пока, я тебе ермолку достал, — Боря надел на голову Мераба ермолку. — Кстати, я тут с одним малым договорился: забежим к нему завтра — он тебе обрезание сделает. Бесплатно.

— Слушай, хватит тебе! — сказал Мераб. И сняв ермолку, бросил ее Боре на колени.

— Тихо, кацо, не шуми. Ты теперь еврей, а евреи без головного убора не ходят. И не забывай: ты еще одну границу нарушил. А тут не Австрия. Здесь военное положение. Так что, одень шапочку и скажи спасибо дяде Боре, — и он надел на Мераба ермолку.

Когда Боря и Мераб сошли по трапу в аэропорту Тель-Авива, репатриантов отдельно от остальных пассажиров провели на второй этаж. Девушка в форме внимательно смотрела на Мераба, потом на фотографию, потом опять на Мераба... От напряжения он даже взмок. Наконец девушка выписала Мерабу документ, по которому он мог получить израильский паспорт, и поздравила с тем, что он, Яков Папашвили, теперь гражданин Израиля.

Потом с Мерабом беседовал представитель министерства абсорбций. Бедный Мераб путался, то он говорил, что хочет работать таксистом, то вспоминал, что Яша провизор. Наконец Мерабу выдали сто шекелей на расходы, карту Израиля, разговорник и вдруг спросили:

— Хотите в ульпан или будете жить у родственников?

— У родственников. Тут живет дядя моей жены. Я к нему поеду.

— Нет необходимости. Они здесь, пойдемте.

В соседней комнате сидели очень пожилой человек в черной шляпе и его еще более древняя старуха мать. Возникла пауза, во время которой старуха внимательно разглядывала Мераба.

— Это он и есть? — наконец спросила она. — Ничего. Я думала, он еще хуже.

Человек встал, подошел к Мерабу и сказал:

— Здравствуй, Яша! С приездом.

— Здравствуйте, дядя Изя, — искренне обрадовался Мераб.

— А где же Инга с ребенком?

— Они заболели, — не раздумывая ответил Мераб. — У них скарлатина.

У выхода из аэропорта Боря продавал банку черной икры носильщику.

— Яков, — окликнул он Мераба, проходящего в сопровождении родственников.

Мераб подошел.

— Это наш дядя? — кивнул Боря на Изю. — Проси не три, а пять тысяч.

— Почему?

— Потому, что на нем золотишка много.

И сказал Мерабу, что будет ждать его в русском ресторане «Березка».

В это время к зданию аэропорта бесшумно подъехал большой черный лимузин. Точно такой же, как в Вене. Из лимузина вышел раввин в черной шляпе с большой бородой. Из дверей аэропорта вышли патриарх в рясе и кардинал в мантии. Раввин усадил их в лимузин, и тот плавно отъехал.

Изя вез Мераба и мать в своем микроавтобусе. В дороге выяснилось, что с Яшей он незнаком, а видел его только на фотографиях, которые Инга прислала со свадьбы.

— Дядя Изя, — сказал Мераб, — вы только не волнуйтесь, но я не совсем Яша. Я его брат — Мераб.

И он рассказал свою историю, как в погоне за шампанским оказался в Израиле.

— Значит вы не еврей? — спросила старушка.

— Нет.

— Жалко. Я такую фаршированную рыбу приготовила.

— Рыбу я люблю, — сказал Мераб. — Дядя Изя, у меня к вам такая просьба: дайте мне пять тысяч, я сяду на американский круиз, в Советском Союзе тихонько сойду, возьму у Яши свой паспорт, отдам его — и они спокойно прилетят.

Изя сосредоточенно молчал, глядя на дорогу.

Когда они вошли в комнату, где в ожидании гостей на столе стояли