Галактион Табидзе - Стихотворения Страница 66

462. «Всё желтое становится желтей…» Перевод Б. Ахмадулиной

Всё желтое становится желтей,И радуга семь раз желта над нами,И россыпь драгоценных желудейВсё копит дуб и нежит меж корнями.

Всё — в паутине, весело смотреть,Как бьется в ней природа пред зимою.Счастлив рыбак, который эту сетьНаполнил золотою чешуею.

Пока в дубах стозвонный звон стоитИ шум летит над буркою Арсена,Прикосновеньем осень осенитВсё то, что было неприкосновенно.

463. «Тень каштана скользит по стеклу…» Перевод В. Леоновича

Тень каштана скользит по стеклу.Там за нею — за дальнею далью —Посетителя тень в Зазеркалье —Та же, в том же глубоком углу.

Это утро. Пустое кафе.Я, входящий в чудесном смятенье.Это Пушкин!.. И спутницы-тени:Экатомба и аутодафе.

Пистолет иль костер? Всё равно.Черный остов — иль малая ранка…Для избранников этого рангаЧесть жены, честь эпохи — одно.

Где по мраморному алтарюЖилка мерзлая — Черная речка,Там тебе — только нож да овечка.Слышишь, чернь, это я говорю.

Я тебе говорю, воронье:Весть о жертве, о жесте высокомТы встречаешь желудочным соком —Ты всегда получаешь свое.

464. «Уходишь… и с собой уносишь боль и муку…» Перевод A. Цыбулевского

Уходишь… И с собой уносишь боль и муку,Как будто в сенокос работой увлечен.Кто смеет поминать кончину и разлуку?О, лишь сегодня ты воистину рожден!

Уходишь… Даль и близь. Сиянье. Переливы.На блеск твоей косы немыслимо смотреть.Кто смеет называть несчастным день счастливый?Ты в тягость никому уже не будешь впредь.

Уходишь… Тем путем, не этим перепутьем,Которым проплутал наперекор судьбе…Кто говорит, что ты убог и бесприютен?Отныне ты обрел убежище себе.

Уходишь… В добрый путь. И володей, и царствуй.Завидней нет судьбы. И с нею заодноПриветствует тебя влюбленное пространство,Пристанищем тебе бессмертие дано.

465. «И поблекла и позолотела…» Перевод В. Леоновича

И поблекла, и позолотела,А промерзла — вовсю расцвела…Тропку — ласточка — перелетелаИ над бездной слепила крыла.

Высоты переполненный кубок,Золотое руно октября.Величавый обломок — обрубок —Клен пылает — и пышет заря.

А кора у него камениста,А листва у него молодаИ прорезана нежно и чисто,И пронзают ее холода.

Будто эти корявые ветви,У развилки — тропа и тропа.На зарю оглянись и помедли,Как заря, как деревьев толпа.

Здесь преданья витают понынеНад обрушенным утлым жильем,Здесь бесплодные молят рабыни —Две рабыни — о чреве своем.

Шум невидимого водостока:Там речонка в бетоне узды,Солнце выглянет с юго-востокаИз-за той вон кудрявой гряды.

…Смотрит клен на террасы Самадло,На угрюмый зубец Кер-Оглы.Не согнуло тебя — хоть сломало,Навязало на память узлы.

Будет полдень достоин преданий:Небольшое усилье ума —И рванется дорога к Бетани —Как дыханье, как выстрел — пряма!

Где красуется клен-перестарок —С легкой ласточкиной крутизны —Через весь крючковатый кустарник —Так — летающие — спасены!

А по тропам сходя кропотливо,Можно храма совсем не найти…Бей, охотник, бездельник счастливый!Лас-точ-ка, замирая, лети!

466. «Смерть не смогла бы…» Перевод Г. Маргвелашвили

Смерть не смогла быС лирикой справиться.Тверди и хлябиВ честь ее — здравицей!

Тополи, грабы,Ларикс сибирика —Всё это ямбы,Лирика, лирика!

467. «Нет, друг мой, Георгий!..» Перевод К. Симонова

Нет, друг мой Георгий!Не те уже годы,Чтоб — няньки да нянькиПод видом народа.

Ему мы служили,Ему и дослужим.Ему! А не разнымПрохожим досужим.

468. «Есть настоящий, сущий…» Перевод К. Симонова

Есть настоящий, сущий —Души твоих книг читатель.И есть — ему вслед ползущийКнижных листов листатель.

Тянет, потянет, вытянетГде-нибудь лыко в строку,Выудит, выдоит, выкопает…Ни спросу с него, ни проку!

469. «Здесь дорогою от бога…» Перевод В. Алейникова

Здесь дорогою от богаВстарь любили мы ходить,Да покинута дорога,Словно некого любить…

Что исконно, что старинно,Мне желанно и без слов:Честный хлеб, златые вина,Гость, хозяин, добрый кров.

Славлю древнее застолье,Песню славлю, но люблюДрева мудрого приволье —Так давно ему внемлю!

Осень, жду тебя, родная,Где рука твоя? Я — твой!Всё простое — принимаю,Что издревле — всё со мной!

470. «Блещут красноречием…» Перевод Г. Маргвелашвили

Блещут красноречием,И, во имя братства,Уверяют — нечего, мол,Прошлым упиваться!

Да, но вдруг пробудятсяМертвецы и толпамиПо тбилисским улицам —Топотом, потопом!

Бабки, деды, прадеды,Славные прапращуры,Всё во гневе праведномИ не перебарщивая…

Вот когда вы взмолитесьСкопом: «Без сомнения,Жертвы мы невольныеНедоразумения!»

471. «О забвенье! Пепел древний…» Перевод М. Синельникова

О забвенье! Пепел древнийНе сметешь с каменьев Джвари!Двинут в бок Арагвы гребни,В грудь ударит пена Мтквари.

Изберешь иные тропы —И глаза обуглят маки,Будут путать путь окопыИ раскопок буераки.

Вспять пойдешь, и в котловинеХолод твой растопит Мцхета,Рассечет, располовинит —Ни ответа, ни привета.

Безмятежна нега неба,Но взгляни, как почва ропщет,Из бушующего склепаВышли полчища усопших.

Схватит ржавый меч десница,Станет сталью половодье,В поле битвы обратитсяДаже кладбища угодье.

Видишь холм Светицховели,Золотом заполыхавший?Встали с каменных постелейРати павших питиахшей.

Враг бежит через пригорки…Смерть настигнет, бросит наземь,И не дрогнет сторож зоркий,Грозный бастион Армази.

Жмется к паперти замшеннойПолумертвое забвенье.Мцхете юной, обновленнойЯ дарю стихотворенье.

472. Со всех уголков необозримой страны. Перевод О. Ивинской