Михаил Херасков - Собрание сочинений Страница 161

Казанцы:

Как волки наших сил в средину ворвались[68].

Бронями зашумел как ветвистое древо [69].

Как с неким стадом птиц, царь с войском подвизался[70].

Как в храме божием является олтарь,

Так зрится мне грядущ в средине оных царь [71].

Как выжлец скачущий далеко волка гонит,

Туда склоняя бег, куда он бег уклонит,

Зубами, кажется, касается ему:

Так рыщет вслед герой злодею своему [72].

Таким же точно образом один биограф Суворова сравнивает сего знаменитого полководца, отступающего иа Швейцарии, со львом, коего вблизи преследуют собаки10.

Следующие сравнения годились бы для вывороченной "Россияды":

Как мельничны крыле, вращал ужасны длани [73].

Как мехи, ребра их (тсовей) расширяся дрожат [74].

И воздух, вкруг земли недвижимо стоящий,

Едва не равен был воде, в котле кипящей [75].

. . . . . . .воспенясь как котел

Мстиславский дать ответ срацину восхотел [76]

Не знаю, был ли Херасков натуралистом: по крайней мере из беспрестанных сравнений со змеями можно заключить, что он любил сих пресмыкающихся. Единственно для любопытства выписываю несколько таких сравнений;

Как змий великий хвост различны войска вел [77].

Как змий раздавленный все тело предвнгает [78].

Меж ними (змием) он является крылатым [79].

Но зря расселину, как змий, утек ко граду [80].

Как будто лютая склубнвшися змея,

Спешит раскинуться, во чреве яд тая [81].

Но жалит иногда полмертвая змея.

Спасителей своих в утробе яд тая [82].

Как будто две змеи свои изсунув жалы,

Исторгли рыцари блестящие кинжалы [83].

Тогда — великому подобясь войско змию

К Казани двигнулось, прешед чрез всю Россию [84].

В изгибах ратничьих подобен змию зрится [85].

И Нигрин превращает умерших рыцарей в змей и летит на них в царство Зимы. Но если Херасков делает сравнения с предметами низкими и ничего не значащими, как, например: "шар", "мельничные крыле", "котел с кипящею водою", то, напротив того, иногда он возносится из мира видимого в области сверхъестественного. Не слишком ли смелы следующие уподобления:

       Как сильный бог, на всю вселенную смотрящий       И цепь, связующу весь мир, в руке держащий,       Так властью в войске царь присутствует своей.

Песн. X, ст. 436–438.

Или:

       Полки, как бог миры, в порядок царь уставил.

Песн. XII. ст. 339.

При таких сравнениях я не нахожу ничего дерзкого в следующем стихе Лукановой "Фарсалии", который столько до сих пор охуждали:

       Victrix causa Diis placuit, sed victa Catoni {*}       {* Мил победитель богам, побежденный любезен Катону (лат.) — Перевод Л. Е. Остроумова11.}

Языческие боги представляемы были у стихотворцев со всеми слабостями и пороками людей; им даже приписывали одинаковое с ними происхождение; но как Катон был человек весьма добродетельный, то Лукан мог представить его выше самих богов, особливо же в то время, когда здравомыслящие люди в Риме перестали верить народным басням. Не спорю, что это покажется вам несколько странно, но странность эта происходит от чрезвычайной отдаленности времен, в кои жил Лукан, и от нынешнего образа мыслей. Каково же християнскому стихотворцу уподобить своего героя, впрочем со слабостями (как из самой "Россияды" видно), богу, имеющему все добродетели; и какая противоположность между бесчисленными мирами и полками Иоанна!

"Я нахожу только десять сряду хороших стихов в "Россияде", — сказал мне недавно общий наш приятель С. - и едва ли он несправедлив. Сими десятью стихами начинается VII песнь:

       Каким превратностям подвержен здешний свет!       В нем блага твердого, в нем верной славы нет;       Великие моря, леса и грады скрылись,       И царства многие в пустыни претворились;       Гремел победами, владел вселенной Рим,       Но слава римская исчезла, яко дым,       И небо никому блаженство не вручало,       Которого б лучей ничто не помрачало,       Не может счастия не меркнуть красота;       И в солнце, и в луне есть темные места.

Но и в этих стихах критика может найти погрешности.

       Великие моря, леса и грады скрылись.

Переход от великих морей к градам, а особливо к лесам, весьма далек; должно было бы сказать: "леса, грады и великие моря скрылись".

Херасков и Сумароков гонялись всегда за рифмою. Не она у них, как говорит Боало, была пленницею, но они у ней были пленниками. Да и подлинно, нигде не найдешь таких богатых рифм, как в сочинениях сих двух писателей. У Хераскова слову "христианство" кстати и некстати всегда рифмою "магометанство". Впрочем, худые стихи в "Россияде" не должно приписывать недостатку пиитического гения; необработанность нашего языка во времена Хераскова отчасти тому причиною.

Теперь вы можете видеть, милостивая государыня, в каком состоянии у нас эпическая поэзия. Можно не обинуясь сказать, что мы не имеем еще истинно хорошей поэмы. "Россияда" недостойна тех громких похвал, коими ее до сих пор осыпали: еще менее того "Владимир".

П. М. СТРОЕВ

Павел Михайлович Строев (1796–1876) — историк, археограф. С 1849 года — академик. Его работы по русской истории стали выходить с 1814 года. Он издал учебную "Краткую Российскую историю в пользу российского юношества" (1814), напечатал ряд статей в "Сыне отечества". Строев разыскал и описал много ценных рукописных источников. Эти описания до сих пор не потеряли научного значения. В 1815 году он издавал журнал "Современный наблюдатель российской словесности", в котором стремился "представить верную картину успехов словесности". В опубликованном здесь выступлении против Мерзлякова проявились не только эрудиция Строева, но его художественный вкус и талант критика и полемиста.

О "РОССИЯДЕ", ПОЭМЕ г. ХЕРАСКОВА

Впервые — "Современный наблюдатель российской словесности" 1815, № 1, с. 9–38; № 3, с. 71–82. Написана в ответ на статью А. Ф. Мерзлякова "Россияда. Поэма эпическая г-на Хераскова (Письмо к другу)" (наст. изд., с. 168) и, в свою очередь, вызвало отповедь Мерзлякова в специальном письме "О слоге поэмы" (наст. изд., с. 177). Позиция Строева в этом споре была поддержана Белинским (см.: Белинский, т. VIII, с. 262–264).

1 "Новый Стерн" (1805) — пьеса А. А. Шаховского.

2 Цитируется стихотворение И. И. Дмитриева "К портрету M. M. Хераскова" (1803).

3 Цитируется "Наука поэзии" Горация в переводе Мерзлякова.

4 Цитируется "Epître IX" Буало.

5 Имеется в виду описание дьявольского сборища в поэме Д. Мильтона "Потерянный рай" (песнь 2). Д. Сельден — английский юрист и государственный деятель, автор трудов по юриспруденция и богословию, написал, в частности, книгу "De diis syriis", которая считалась в свое время лучшим исследованием семитской мифологии. Где было высказано упоминаемое Строевым замечание Э. Гиббона, нам неизвестно.

6 По-видимому, имеется в виду картина Рафаэля "Мадонна о безбородым Иосифом" (ок. 1505). Отсутствие историзма в картинах на библейские сюжеты было характерно для художников Возрождения.

7 Строев полемически сопоставляет "Россиаду" с пародийной поэмой Н. П. Осипова "8 песней Энеиды Вергилиевой, вывороченной наизнанку" (1791).

8 Мнение В. В. Капниста состояло в том, что эпические произведения следует писать народным размером, "коренным русским стихосложением", так, как он сам перевел на русский язык поэму Оссиана "Картон" (между 1796 и 1800 гг.) и как предлагал Н. И. Гнедичу переводить "Илиаду". Капнист был противником гекзаметра в русском языке и вел по этому поводу полемику с С. С. Уваровым. Гнедич поддержал точку зрения Уварова и перевел "Илиаду" гекзаметром. Подробнее об этом см.: "История русской литературы", т. IV. M.-Л., Изд-во АН СССР, 1947, с. 495–497.

9 Цитируется поэма Лукана "Фарсалня, или Поэма о гражданской войне" (кн. 1). Приводя этот отрывок, Строев, видимо, намекал на то, что и "Россиада", подобно Луканову дубу, еще окружена почетом, но готова упасть от первого критического ветра.

10 Речь идет о книге И. Ф. Антинга "Победы князя италийско-го, графа А. В. Суворова-Рымникского…", ч. VI. М., 1810, где говорится: "Подобно льву, окруженному и преследуемому вблизи собаками, Суворов ретировался перед французами и удержал их, обращая к ним грозное чело свое" (с. 108).

11 Цитируется "Фарсалия…" Лукана (кн. 1).

1815

Об авторе

Измайлов Владимир Васильевич