Жертва по призванию - Галина Кор Страница 5

Сердце стучит быстрее, а обида, засевшая где-то глубоко, больно режет. И снова убеждаю себя, что это не ревность. Однако мысли всё время возвращаются к словам Вадима о его интересе ко мне как к девушке, и это не может не задевать. Тут интерес, а тут другая! Как эта двойственность может не злить? Признаться, что что-то чувствую, значит показать себя слабой. Как будто две силы борются внутри: обида и нежелание признаться в ревности. Мысли хаотично крутятся в голове. Стараюсь не выдать лишние эмоции. Они работают против меня, показывая мои истинные переживания.

— Ну где же я найду такую красивую преподавательницу? — и так обворожительно улыбается, словно это может меня подкупить. А я не хочу подкупаться… Ничего приятного нет в том, что сначала тебя пытаются расположить, а потом резко забывают о твоем существовании, будто ты в чем-то провинилась. А в чем моя вина?

— Я видела… одну… Пару дней назад она прекрасно тебе преподавала уроки французского… поцелуя, — последнее слово говорю еле слышно и тут же краснею. Дурацкое тело! Целовались они, а неудобно мне! — Прости, — обхожу его, стараясь как можно быстрее уйти.

Вадим перехватывает меня, удерживая за талию.

— Я понял… — смотрит в глаза. — Я все могу объяснить.

— Не надо. Живи так, как считаешь нужным, — выпутываюсь из захвата, — но без меня.

— А если я хочу с тобой? — бросает мне вслед.

Оставляю его вопрос без ответа.

Звенит звонок. Спешу на пару.

Наташа уже в аудитории, заняла нам место.

— Ты чего такая красная? — осматривает меня придирчиво, как только я сажусь рядом.

— Это освещение… со мной все нормально.

А на самом деле, конечно, не нормально. И обманываю я сейчас не только Наташу, но и себя. Мне и раньше нравились мальчики, но вот так, чтобы прямо очень, впервые. И все, что рассказывала раньше Наташа о Вадиме, выглядело бунтарством, молодостью и любовь к экстремальному вождению. Почему-то мне казалось, что с появлением меня в его жизни, Вадим обязательно пересмотрит свое поведение. Но все меняется не только для него, но и для меня. Сейчас я начинаю понимать, что ожидания могут быть слишком высокими, и реальность не всегда им соответствует. Внутри меня звучат разорванные мечты и иллюзии, что я смогу изменить человека, не просто быть частью его приключения, а настоящей переменной его жизни. Но я забываю одно важное жизненное правило: ты не можешь изменить кого-то другого, если они сами этого не хотят.

Пара заканчивается, а я так и ни строчки не написала в тетради. А ведь преподаватель что-то диктовал…

Все, надо выкинуть из головы Вадима и все его семейство. Таких Вадимов в моей жизни будет много, а я у себя одна!

Но подумать легче, чем угомонить внутренний ураган чувств.

— Ты сегодня куда? — спрашиваю у Наташи, как только выходим на улицу.

— А у меня свидание, — прикусывает губу, сдерживая фонтан радости. Смотрю на подругу и понимаю, что парень ей реально нравится. У нее все, какие-то не такие, а этот видно подошел по всем критериям, пройдя тест на логику, силу, юмор и внимание. В глазах у нее не просто искра, а огонь пытает.

— Я его знаю? — подпитываюсь ее положительными эмоциями, перенимая настрой игривости и радости.

— Нет, — отвечает кокетливо, — вот если бы и ты пошла на скалодром, то тоже бы познакомилась с кем-то… — переводит взгляд в сторону. Улыбка меркнет. — А нет вот с этим…

Следую за её взглядом. На противоположной стороне улицы стоит Вадим с букетом цветов. И нет, ждет он не длинноногую красотку, а меня. Как только наши взгляды пересекаются, он бросается мне навстречу. Перебегает дорогу, выставив руку с букетом, заставляя машины притормаживать и сигналить.

— Чокнутый, — ставит диагноз Наташа. — Все, я испарилась. Мне нельзя общаться с этим шлаком, иначе я парня своего на свидании просто заклюю. Ловлю дзен и Эмммм… — складывает пальцы как буддийский старец, разворачивается и уходит.

— Это тебе, — Вадим тут как тут. Протягивает мне букет.

— Зачем? — Не спешу брать.

— Хочу сделать тебе приятно, — почему-то из его уст это звучит неоднозначно.

— Спасибо, конечно, но не стоит… — мимо проходящие одногруппницы смотрят на нас, перешептываясь. Хочу уйти.

— Ну постой же ты! — всовывает-таки мне в руки эти цветы. Не спорю, красивые, такие мне ещё никогда не дарили. Но для меня цветы — это символ симпатии, верности, взаимности… а не способ замылить глаза.

— Вадим… — качаю осуждающе головой.

— Я все объясню, правда, — и смотрит так… как побитый пес.

Жалость меня и погубит…

— Что ты объяснишь? — спрашиваю устало.

— А ты любишь кататься на коньках?

Люблю ли я кататься на коньках?

Это, когда ты, надевая коньки и завязывая шнурки потуже, чувствуешь лёгкое волнение в животе? Когда, ступая на лед, делаешь первые неуверенные шаги, ощущая скользкость поверхности и холод, пробирающийся сквозь обувь. С каждым движением тело начинает привыкать к ритму льда. А потом ты разгоняешься! Ветер приятно дует в лицо, и сердце наполняется радостью и свободой. Ты чувствуешь, как ноги становятся частью льда, каждый поворот приносит волну адреналина и восторга. Я помню это чувство, когда эмоции переполняют: это счастье, восторг, смешанное с мгновенными вспышками страха, когда теряется равновесие.

И да, я люблю кататься на коньках!

Видно, на моем лице явно отразились давно забытые эмоции, раз Вадим, не дождавшись моего ответа, берет меня за руку и ведет к машине. Секунду я теряюсь, но затем доверчиво иду за ним, ощущая тепло его руки и решимость в его движениях. В этот момент кажется, что все переживания уходят на второй план, уступая место старым приятным воспоминаниям и только что данному обещанию все объяснить.

В машине говорим о всякой ерунде: кому какой вид спорта нравится, кто чем занимался. Мы словно забываем о той… другой. Будто и не было ничего. Но в воздухе чувствуется лёгкое напряжение, недоговорённость, невысказанность. Я не тороплю. Пусть сам решает, когда ему будет удобно поговорить. Но разговору быть. Если так случится, что меня устроит его объяснение и отношения возобновятся, ситуация должна быть обговорена и закрыта.

На катке полно разношерстного народу: дети, молодежь, от тридцать и постарше. Нам выдают коньки в прокате, и я сажусь на лавку обуваться. Вадим крутит свои в руках, рассматривая.

— Обувай, чего ждешь?

— Если честно, то я ни разу не катался на коньках, — переводит взгляд с коньков на меня. В глазах полнейшая растерянность.

— Чудной ты! — восклицаю. — А зачем ты меня тогда пригласил сюда?

— Ну ты же умеешь… А