Босс для пышки. Роман по контракту - Татьяна Романская Страница 4

Наше тяжелое дыхание наполнило воздух, а его взгляд не мог оторваться от моей вздымающейся груди. Однако, это было еще не все.

Сняв с колен, незнакомец положил меня на сиденье и вновь вошел, продолжая качать меня на волнах удовольствия. Вот это, я понимаю, сходила на корпоратив…

Глава 4

Майя

Сейчас

— Б-а-а-лин! — воскликнула я.

От шока я прикрыла рот руками и закрыла глаза.

Охренеть! Да как такое возможно вообще?!

Это ж надо было так вляпаться!

Но во всем есть свои плюсы! Теперь-то я знаю, как зовут моего вчерашнего незнакомца.

Рустем Мурадович Щеголев.

Вот и приехали, Маюш!

Посмотреть на начальника все-таки пришлось. Я вновь увидела его сильные руки, которые еще несколько часов назад отчаянно держались за мои изгибы. Терпкий, мускусный запах его одеколона вновь начал сводить меня с ума. Как же мы будем работать вместе, если у меня на него такая реакция?

Хотя, стоп. Он же только что уволил меня, не дав даже объясниться.

— Скажи Вадику, чтобы прислал кого-нибудь другого.

Но почему? Что я сделала не так? Внезапно я почувствовала, как все мои теплые чувства к этому человеку улетучились в одно мгновение, и остался только гнев. Гнев, потому что я позволила этому мажору воспользоваться собой. Как говорят: поматросил и бросил? Нахрен ему терпеть меня рядом с собой, когда можно просто послать?

— Почему, Рустем Мурадович? — спокойно поинтересовалась я, смотря ему прямо в глаза.

Сейчас, когда на его лице не было маски, он казался значительно старше меня. Тем не менее, он все равно был потрясающе красив.

Приподняв бровь в недоумении, он посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.

— Я перед тобой оправдываться должен? Ничего не перепутала?

Я сжала губы.

— Вы не имеете права увольнять меня без объяснения причин.

— Не думаю, что мое решение можно подвергать сомнению, — с уверенностью ответил Щеголев.

И как у этого мудака еще наглости хватает так вести себя со мной после вчерашнего? Я не сделала ему ничего плохого, я просто хочу работать тут. Теперь понятно, почему от него все ассистентки разбегаются. Не для того я столько лет училась, чтобы меня уволили в первые десять минут рабочего дня, не оставив ни единого шанса.

— Рустем Мурадович, я вас совершенно не понимаю, — решительно заявила я, упрямо скрещивая руки на груди. — Хочу напомнить, что на территории Российской Федерации увольнение по причине личной неприязни является незаконным и является нарушением трудового законодательства. В деле вы меня еще не видели, так что оценить мою профпригодность у вас еще не было возможности. Из этого следует вывод, что моя мысль верна, и работать со мной вы не хотите только по личным причинам. Хотите звонок в трудовую инспекцию?

Пока я на одном дыхании вещала, я наблюдала, как играли на его лице желваки. Кажется, я попала в яблочко.

Твою мать! Только что я наговорила много лишнего одному из сильнейших юристов Казани. Да хрен с этим, он мой работодатель! Непонятно только нынешний или бывший.

Рустем выглядел так, словно сейчас сожрет меня и не подавиться. Его ладони сжались в кулаки. Он прекрасно понимал, что неправ, но, похоже, последнее слово всегда должно оставаться за ним.

— Слушай сюда, — медленно произнес он, растягивая слова. — Не люблю, когда нарушают субординацию и вытягивают язык без спроса. Наше сотрудничество окончено. Ты уволена.

Вот же козел!

— Я здесь потому, что из кучи кандидатов ваши эйчары выбрали именно меня и именно со мной уже заключен трудовой договор, — съязвила я. — Напоминаю про трудовую инспекцию во второй раз.

Щеголев, кажется, охренел от моего нахальства. Нда, похоже, никогда ему еще не давали такой от ворот поворот! Ну, по крайней мере, вряд ли кто-то из его знакомых или работников смел себя так вести.

Черт, последняя попытка. Была не была!

— Знаете, Рустем Мурадович, я человек страстный, — произнесла наконец я. — И ради юриспруденции, я готова пойти на все!

В воздухе вновь повисло тяжелое молчание и, клянусь, я буквально слышала, как в его голове крутились шестеренки. Вдруг на губах Щеголева появился намек на улыбку.

— Идет. Вы приняты.

Охренеть. За последние пятнадцать минут меня успели несколько раз уволить и принять обратно. Вот это карьерная лестница! Прям-таки не лестница, а кривая.

Глава 5

Майя

Мой кабинет был достаточно большим и светлым.

Что мне особенно импонировало, так это обилие зелени: в углу стояла огромная пальма, на подоконнике стояли орхидеи всевозможных цветов, а на рабочем столе расположился потрясающий кактус.

Сначала я удивилась: впервые видела, как это растение цветет. Спустя дня два ко мне в голову закралось первое сомнение: ну, не может быть такого, что ничего не меняется, никакие лепесточки не вянут и не опадают. Только потом, присмотревшись, я поняла, что цветок был приклеенным. Ну, зато не завянет…

Программисты принесли мне мощный компьютер, работать на котором было сплошное удовольствие, но было одно большое «но». Мой начальник поручил мне единственное важное дело: раз в три часа приносить ему кофе. На этом все! Жесть.

Никакого общения с клиентами, никакой бумажной работы с кипой документов — ничего. Он либо просто забыл о моем существовании, либо издевался, показывая, где мое место. Я уже начинала просто сходить с ума от безделья.

Лет так десять назад это было пределом моих мечтаний: сидишь, ничего не делаешь, получаешь за это деньги, да еще и ко всему прочему жалеешь себя и сетуешь на судьбинушку. Сейчас же все совершенно иначе.

Девять лет назад я потеряла родителей, и мой мир перевернулся. Как сейчас помню тот день, я сидела на литературе и откровенно скучала. Мне никогда не были близки душевные терзания Чичикова или Мармеладовой, поэтому я просто ждала, когда эта пытка книгами закончится.

В один момент в кабинет зашла наша классная и дрожащим голосом попросила меня пройти с ней в кабинет директора. Там нас ждала администрация школы и медсестра.

Илона Нуритдиновна, моя классная руководительница, глотая слезы, рассказала про аварию, в которую попали мои родители после того, как отвезли меня в школу. Они попали под грузовик. Шансов не было ни у кого.

В мгновение ока я осталась сиротой. Еще рано утром у меня была счастливая семья, полная надежд и планов на будущее, а сейчас осталась я одна.

Оправиться я не могла долго.

Немногочисленные родственники, которые у меня остались, от опеки отказались, но вот мамина подруга взяла меня к себе. Заменить