Мышь - Марина Богданович Страница 21

Дорога до границы заняла немногим больше часа. Я смотрела в окно на знакомые пейзажи, и пыталась привыкнуть к мысли, что вижу их в последний раз.

На контрольно-пропускном пункте меня вывели из машины, проводив к окошку пограничного терминала. Там сидел офицер в форме службы безопасности — усталый, с равнодушным лицом человека, который за день перевидел сотни таких, как я.

— Документы, — коротко бросил он.

— У меня заявление на отказ от гражданства.

Взгляд офицера мгновенно оживился. Наверняка, не каждый день у них такое представление.

— Давайте бланк и идентификационную карточку.

Я протянула листок бумаги, заполненный мной еще в колонии. Он пробежал его глазами и сверил с данными на карточке, которую ему передал мой сопровождающий. Затем пограничник пододвинул ко мне коробочку с красителем.

Я оставила отпечаток в бланке рядом со своей подписью, вытерла палец предложенной влажной салфеткой и вопросительно взгялнула на пограничника.

— Вы свободны, — сказал он, махнув рукой влево, чтобы проходила.

Я стояла, не понимая. Свободны. И всё? Никакой бумажки, никакого документа, который подтверждал бы, что я теперь существую где-то еще?

— Простите, — я услышала свой голос, который показался чужим. — А мне не дадут какой-нибудь сопроводительный документ? Чтобы я могла потом где-то зарегистрироваться…

Офицер поднял на меня глаза. В них не было злости — только недоумение, смешанное с усталостью.

— Зарегистрироваться? — Переспросил он. — А где вы собрались регистрироваться?

Я открыла рот и закрыла. В вольных землях не было никакой центральной власти, а следовательно не было и учета населения. Так? То есть я могла назваться вообще, кем угодно, и никто не сможет проверить, так ли это? Но рыночно-экономические отношения у них однозначно были, как минимум в нейтральном секторе, а значит какая-то идентификация личности все-таки должна была существовать, просто я об этом не знала.

— Я тогда пойду, — в растерянности пробормотала я и шагнула в сторону от окошка, оставляя позади пункт пограничного контроля.

Было страшно, и в то же время создавалось ощущение нереальности происходящего. Порыв прохладного майского ветра ударил в лицо, отрезвляя. Я глубоко вдохнула. Другого выхода не было. Я шла по трассе и повторяла эти слова снова и снова, пока бушевавшие внутри эмоции немного не притупились.

Навстречу мне неслись машины. Граждане полиса возвращались после выходного дня, проведенного в нейтральном секторе. Я на секунду представила себя на месте тех, кто сидит внутри автомобилей. Тепло, сытость, уверенность в завтрашнем дне — всего этого я была лишена. Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Я шла почти час, когда по обе стороны дороги начали появляться знакомые домики — те самые, аккуратные, стоящие то отдельно, то по несколько в ряд. Я запомнила их еще в свою первую поездку с Гарднером. На улице почти стемнело. Придорожные фонари загорались один за другим, и я была благодарна за этот свет — в темноте дорога казалась бы еще длиннее и опаснее. Тонкий пиджак не спасал от ветра, и я поежилась, растирая предплечья. Желудок напомнил о себе тихим урчанием. Во рту пересохло. Мне хотелось поесть и выпить чего-то горячего, хотелось просто сесть и не двигаться, но нужно было идти дальше.

Тревога накатывала волнами, одна за другой. У меня не было там ни друзей, ни места для ночлега. Меня держала только голая надежда, что каким-то чудом я не пропаду.

Я оказалась в черте города, когда стемнело окончательно. Первые улицы встретили меня приглушенным светом витрин и редкими прохожими. Вероятно, поздний вечер перед началом рабочей недели был не самым популярным временем для увеселительных мероприятий.

Я брела вдоль центральной улицы, опасаясь сворачивать в переулки, и искала глазами вывеску хоть какой-нибудь клиники, надеясь, что они работают круглосуточно. Но вокруг были лишь бары, магазины и какие-то салоны. Я не решалась подходить к мужчинам, чтобы спросить дорогу — слишком свежи были воспоминания о Гарднере и Расселе.

Наконец, я увидела пару — женщину лет сорока с молодым человеком, похожим на ее сына. Они вышли из небольшого магазинчика неподалеку. Я сделала глубокий вдох и шагнула к ним.

— Простите, пожалуйста, — мой голос прозвучал хрипло, и мне пришлось откашляться. — Вы не подскажете, где здесь ближайшая клиника?

Женщина окинула меня быстрым взглядом.

— Вам туда, — она махнула рукой в сторону улицы, уходящей вправо. — Через два квартала, будет белое здание. Не промахнетесь.

— Спасибо, — я кивнула и поспешила в указанном направлении, с тревогой изучая пространство более узкой улицы на предмет потенциальной угрозы.

Клиника оказалась пятиэтажным зданием из светлого камня, с широкими окнами и аккуратной вывеской. Внутри горел свет, и я почувствовала что-то вроде облегчения — работают, значит, есть шанс.

Я толкнула тяжелую, стеклянную дверь и вошла в просторное фойе. Внутри было чисто, светло и пахло ароматизатором. В углу — стойка регистрации, рядом — охранник в темной форме, который направился ко мне, едва я переступила порог.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер. Я… — я запнулась, понимая, что не знаю, с чего начать. — Я хотела бы узнать, с кем можно переговорить по поводу работы? Я врач, хирург. Из полиса.

Охранник окинул меня взглядом сверху вниз. Задержался на моем лице, костюме, на отсутствии сумки.

— Могу я увидеть ваши документы?

Я покачала головой.

— Я отказалась от гражданства полиса. Сегодня. У меня нет документов.

— Чьим покровительством пользуетесь? — спросил он. — Которого из Королей?

— Королей? — Переспросила я, ощущая поднимающуюся тревогу. — Простите. Я не понимаю, о чем вы.

— Тогда ничем не могу помочь. Вы должны уйти, — он указал рукой на дверь и сделал шаг вперед, наступая на меня.

Паника кольнула под ребра.

— Подождите. Может вы знаете мистера Джеймса Рида, и как я могу с ним связаться?

Охранник остановился.

— Рид? — В глазах охранника читалось сомнение и любопытство.

— Да, я работала у него в клубе. Лечила бойцов после матчей. Если вы свяжетесь с ним, он подтвердит. Меня зовут Камилла Нилс.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом кивнул.

— Ждите здесь.

Охранник отошел к стойке, взял коммуникатор и набрал номер. Говорил тихо, я слышала только обрывки. Свое имя. Слово «врач». Потом долгую паузу.

Когда он вернулся, лицо его немного смягчилось.

— Можете остаться здесь и подождать. За вами приедут.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Спасибо.

Мне указали на кресла в зоне ожидания — мягкие, с высокими спинками. Я опустилась в одно из них, позволяя себе наконец расслабиться. Во всем теле ощущалась усталость, ноги гудели, в горле начинало першить. Я откинулась на