Мышь - Марина Богданович Страница 13

Мой адвокат был крайне удивлен таким приговором — обычно запрет на посещение назначался рецидивистам, а я уже ничему не удивлялась. Я была уверена: это сделали для того, чтобы у меня не было в дальнейшем возможности попытаться убедить кого-то в том, что меня подставили.

Однако, Система почему-то не побоялась выпускать меня за пределы колонии на работу. В этом я видела ее мерзкое лицемерие: они не хотели терять ценный ресурс в моем лице. И если я не могла работать хирургом, то Система решила, что будет лучше использовать меня хотя бы как медсестру, чем отправить меня вместе с другими заключенными шить рабочие робы и прочую форму для сотрудников различных служб полиса.

Впрочем, за это я была не в обиде. В свою первую неделю заключения я все же успела попробовать себя в качестве швеи — качество сшитого мной было посредственным. А после пришло новое назначение, в местную клинику, а вместе с ним — надежда, что я смогу пережить эти двадцать лет и не сойти с ума.

Каждый раз выходя в город, я в глубине души надеялась, что где-то по дороге повстречаю Джоша. Мои чаяния не оправдались ни разу, но отказаться от них я не хотела и, наверное, не могла.

За время заключения я ясно осознала, что в трудной ситуации человеку просто необходимо иметь что-то, ради чего стоит продолжить жить несмотря ни на что. Для меня сейчас это были мои пациенты в общественной клинике и… Джош.

Я никогда не сомневалась в том, что мы оба по-настоящему любили друг друга, не сомневалась и сейчас. Просто я знала, как работают тиски Системы и прекрасно понимала, что Джошу тоже приходится нелегко — моя судимость запятнала и его репутацию. А этого в полисе не прощали.

Нам даже не позволили попрощаться перед моей отправкой в колонию. А мне так много хотелось ему сказать и хотя бы еще раз обнять, но меня лишили даже этого.

После завтрака счастливчики отправлялись в комнату встреч, где их уже ожидали близкие. А остальные должны были идти на прогулку в серый двор, окруженный высокой металлической сеткой по периметру.

— 7982, - обратилась ко мне надсмотрщица, когда все заключенные выстроились в две шеренги, чтобы идти кто к родственникам, а кто — на улицу. — У тебя сегодня посетитель, — она кивнула мне на другую шеренгу.

Сердце забилось часто-часто. Я словно пьяная от радости перешла в другое построение. Это был Джош. Я верила, я знала, что он найдет возможность добиться хотя бы редких свиданий. Все-таки он был гениальным инженером с редкой специализацией, и умел находить нестандартные решения сложных задач. Ему прочили большое будущее. Даже сейчас, в свои 29 лет он уже был начальником большого отдела. Я надеялась, что все еще был.

Путь до комнаты встреч длился целую вечность. Казалось, надсмотрщики вели нас нарочито медленно, чтобы лишний раз поиздеваться над нами. Но вот железная дверь с решеткой на окошке была открыта, и нас начали запускать в комнату строго по одному с интервалом в несколько секунд.

Никакого уединения не предполагалось, все общались в одной комнате. Я была последней в очереди и готова была выть — так медленно я продвигалась к заветному порогу.

Когда я вошла в помещение для встреч, зал был полон. Заключенные сидели за отдельностоящими, металлическими столами, прикрученными к полу, напротив своих посетителей. Кто-то держался за руки, кое-где даже слышался смех. Серые робы заключенных вперемешку с разноцветными одеждами их близких пестрели перед глазами. Множество лиц среди которых я искала его.

Взгляд метался между столами. Людей было слишком много, и я нервничала, потому что не могла найти мужа. Внутри все сжалось: что если Джоша здесь нет? А в следующее мгновение из-за стола у дальней стены поднялась мужская фигура.

Глава 12

Это был мой Джош.

Я бросилась к нему через весь зал, будто боялась, что он исчезнет как мираж. Объятия не разрешались, но я забыла об этом и кинулась к нему на грудь, прижавшись к нему так сильно, как могла. Я едва успела ощутить прикосновение его рук, аккуратно сомкнувшихся на моей спине, как за спиной раздался зычный окрик надсмотрщицы:

— Объятия запрещены! После второго нарушения ваша встреча закончится!

Джош тут же среагировал, отстранив меня за плечи, а я в этот момент желала той суке смерти. Ей и всем, кто сделал это с нами.

— Кэм, давай присядем, — тихо сказал мой любимый, крепко сжимая мои ладони.

Он хотел убрать руки, но я вцепилась в них мертвой хваткой. Мы сели за стол друг напротив друга, не разрывая сцепленных пальцев.

— Ты пришел, — сдавленным голосом произнесла я, и слезы хлынули из глаз. — Я так скучала...

Мне хотелось, чтобы он потянулся к моему лицу и вытер мои слезы, как он всегда делал, но в этот раз Джош не двигался. Наверное, он боялся, что нам сделают еще одно предупреждение.

— Через стол ты можешь касаться меня, где дотянешься, — объяснила я ему правила, но он лишь сильнее сжал мои ладони в своих.

Я сама утерлась плечом, как могла, и улыбнулась ему сквозь слезы. Джош выглядел похудевшим, усталым, осунувшимся, с кругами под глазами. Он по-прежнему не говорил ни слова. Что они с ним сделали?

— Тяжело было добиться встречи?

— Нет, Кэм, не очень. Ты совсем исхудала… Как ты справляешься? — Наконец заговорил он.

Он то и дело опускал взгляд на наши руки, а потом снова поднимал его, ненадолго заглядывая в мои глаза. В эти моменты в его глазах читалась жалость. А еще страх и, наверное, вина.

Я пожала плечами, глядя на него, как завороженная. Мне хотелось рассказать ему все, хотелось долго плакать на его груди, хотелось, чтобы он меня утешил и забрал всю мою боль. Но я боялась, что это будет слишком для него. Он всегда был человеком решений и действий, а сейчас мы оба были бессильны перед Системой. Чудо уже то, что он добился встречи и сейчас сидит совсем рядом, и мы можем касаться друг друга.

— Здесь не расслабишься, — я выдавила из себя улыбку. — Но я работаю медсестрой в клинике за пределами колонии, это помогает справляться, — мой голос оборвался на последних словах.

— Да, я знаю.

— Знаешь? Откуда?

Я была уверена,