Воспитание и обучение с точки зрения мусульманских мыслителей. Том 2 - Коллектив авторов Страница 70

имеется в виду практическая мудрость. А справедливость – это совершенство и умеренность всех этих трёх сил. Фактически, у человека имеются три силы: сила страсти, сила гнева и сила управления. Соответственно им он располагает тремя добродетелями: целомудрием, смелостью и мудростью. И все эти три добродетели вбирает в себя четвёртая добродетель – справедливость[996].

Остальные добродетели берут начало в них, т. е. они схожи с ними или же сложены из них. Например, щедрость, довольствование малым, верность, благородство, скромность относятся к целомудрию и умеренности силы страсти. Терпеливость, кротость, сдержанность берут начало в смелости и умеренности силы гнева. Благоразумие, правдивость, стыдливость и смышлёность происходят от мудрости и умеренности силы управления[997].

В «Рисала фи ал-ахлак» Ибн Сина даёт определение каждой нравственной добродетели и пишет:

«Целомудрие – это воздержанность от следования страстям, таким как еда, питьё, сношение, их подчинение себе и управление силой страсти на основе разума. Терпение – это оберегание души от того, чтобы какая-то боль или печаль оказывала на неё влияние и удерживала от следования разуму. Смелость – это совершение необходимых действий в тот момент, когда случается беда, причиняется боль или появляется угроза. Мудрость – это безошибочное и обоснованное постижение того, что должно быть постигнуто человеческим разумом. Скромность – это удержание души от превознесения себя над другими и обольщения своим телом или душой путём обращения своего внимания на то, что человек создан с определёнными недостатками. Благоразумие – это совершение действий, которые близки к пользе и далеки от вреда»[998].

Боль и удовольствие

«Удовольствие – это познание и достижение человеком того, что он считает совершенством и благом, а боль – это познание и достижение того, что он считает бедствием и злом»[999].

Давая определение этим двум понятиям, Ибн Сина не ограничивается словом «познание», но прибавляет к нему слово «достижение». Потому что иногда познание чего-то может быть достижением не его сути, а лишь схожей с ней формы. Однако удовольствие может быть познано в полной мере лишь достижением его сути, а не только схожей с ней формы.

Он не ограничился также словом «достижение», потому что оно указывает на познание не в подлинном, а иносказательном смысле. Ввиду отсутствия одного слова, которое могло бы точно передать смысл слов «познание» и «достижение», Ибн Сина вместил в своё определение их оба. Кроме того, фразой «того, что он считает совершенством и благом» он подчёркивает, что достижение чего-то приносящего удовольствие не будет считаться удовольствием, если человек не считает его совершенством и благом. Очень часто бывает, что что-то является для человека совершенством и благом, но не приносит удовольствия ему, так как он не считает его таковым. И наоборот. Порой объект познания не является совершенством и благом, но человек получает от него удовольствие, так как верит в его благость и совершенство. Следовательно, критерием является совершенство и благость в глазах человека, а не в сущности самого объекта познания[1000].

Этим разъяснением Ибн Сина отвечает на вопрос, который может возникнуть у некоторых людей. Он заключается в том, что порой человек познаёт нечто приносящее удовольствие, но он не только не испытывает удовольствия, но и чувствует отвращение. Так, например, больной может чувствовать отвращение к сладкому. Ибн Сина отмечает, что поскольку он в данный момент не считает сладости благом, то не получает удовольствия от них[1001].

Также здоровье является благом для человека, но не приносит ему особого удовольствия, потому что удовольствие обусловлено познанием, а человек не познаёт своего здоровья, ведь длительное ощущение одного и того же состояния приводит к беспечности по отношению к нему. Поэтому когда человек выздоравливает после болезни, то получает удовольствие, так как в это время он познаёт благость здоровья[1002].

Потому, по мнению Ибн Сины, боль и удовольствие чувствуются человеком тогда, когда ничто не мешает и не противоречит ему познать это. Следовательно, наличие препятствия на пути познания, например, сытости, и противоречащего ему фактора, например, болезни, мешают человеку наслаждаться вкусной пищей[1003]. Также находящийся при смерти человек, который лишился своих познавательных сил, или тот, кто принял обезболивающий укол, не способен чувствовать причиняемую ему боль[1004].

1. Различия между удовольствием и болью

Благо, о котором говорится в определении удовольствия, является относительным, и оно непостижимо без сравнения с чем-то другим. Поэтому оно различается в зависимости от трёх сил, которые порождают добровольные действия, т. е. силы страсти, гнева и разума. Разъясняя это, Ибн Сина пишет, что благо с позиции силы страсти есть соответствующая пища и одежда, с позиции силы гнева – это победа. Что касается разума, то благо с точки зрения теоретического разума – это истина, а с точки зрения практического разума – благодеяние. И в целом разумные люди различаются в этом отношении[1005].

2. Превосходство внутренних удовольствий над внешними

Некоторые посредственные умы полагают, что чувственные удовольствия – самые лучшие и что кроме них нет иных удовольствий, а если и есть, то заметно уступают чувственным. Но Ибн Сина приводит несколько примеров, когда человек отказывается от внешних, чувственных удовольствий ради внутренних:

1. Кто хочет одолеть своего соперника, хоть бы и в игре в шахматы, тот предпочитает в данное время мысленное удовольствие от победы всем чувственным удовольствиям.

2. Начальник, который считает неподобающим для себя трапезничать вместе с подчинёнными, отказывается от еды, будучи в полном здравии, ради сохранения своего авторитета в их глазах.

3. Щедрый человек, который ставит чувственные удовольствия других выше своих, удовлетворяет их потребности раньше, чем свои.

4. Благородный и честолюбивый человек может терпеть голод и холод ради сохранения своей чести и достоинства, выступить против многочисленных недругов без оружия и пасть во имя идеи. Он предпочитает удовольствие от сохранения чести и достоинства, от собственного благородства и людского славословия всем чувственным удовольствиям[1006].

Предпочтение внутренних удовольствий внешним свойственно не только человеку, но и животным. Например, голодный охотничий пёс не ест подстреленную дичь, а приносит её своему хозяину. И нередко самка подвергает себя опасности, защищая своих детёнышей[1007].

Исходя из этих примеров, Ибн Сина заключает, что человек и животное отказываются от внешних удовольствий ради внутренних (даже если это нерациональные удовольствия). И это свидетельствует о том, что внутренние удовольствия (нерациональные) стоят для него выше чувственных. Ведь всё, что душа предпочитает больше и ставит выше, дарит ей больше удовольствия.

Следовательно, если внутренние, нерациональные удовольствия превосходят чувственные удовольствия, то, разумеется, рациональные удовольствия превосходят их ещё больше. Потому что