Мириады языков: Почему мы говорим и думаем по-разному - Калеб Эверетт Страница 43

поскольку звуки рычащих львов, лающих собак или плюхающихся предметов не различаются в зависимости от языка, на котором мы говорим. Однако звукоподражательные слова существенно различаются – и в разных языках, и даже в пределах одного и того же. А одно звукоподражание может представлять много различных звуков. Например, «ба-бах» выстрела и «ба-бах» при ударе головой об стену звучат, возможно, и похоже, но точно не одинаково. И тем не менее во многих или во всех разговорных языках, по-видимому, имеются какие-то звукоподражания, и различия в подобных терминах не меняют того факта, что слова типа «гав» передают природный звук или категорию звуков так, как несвойственно большинству слов. Люди понимают, что звуки, возникающие, когда кто-то говорит «плюх», хотя бы немного напоминают звуки, исходящие от плещущегося в бассейне ребенка. (Это сходство, вероятно, связано с очень высокими апериодическими частотами, возникающими в обоих случаях, но мы не будем вдаваться в эти подробности.)

Эта логика, однако, неприменима к слову blubber, поскольку жир не звук. Есть ли какой-то аспект, в котором слово blubber напрямую напоминает жир? Иные скажут, что удар по жирной поверхности дает звук, напоминающий звуки blubber, но это представляется спорным. Более того, есть другие слова, фонетически сходные с blubber ключевым образом и также означающие понятия, по крайней мере косвенно связанные с жиром. Среди них blimp 'толстяк', blob 'комок, пузырь' и bloat 'раздуваться'. Что здесь происходит? По-видимому, последовательность bl- в начале этих слов, последовательность, которую Гэффиган выделил в речи, каким-то образом связана с круглыми или овальными предметами. Однако bl- не приставка с определенным значением, его нельзя присоединить к любому существительному, чтобы обозначить округлость или тучность. Что же такое bl-? У лингвистов это называется «фонестема» – последовательность звуков, которая квазисистематически кодирует приблизительное значение. Фонестемы интересны тем, что, как и звукоподражания, они представляют собой случаи, когда значение связано с определенными звуками не вполне произвольно. Это примеры систематического соответствия между звуком и значением, хотя они не иконичны в том смысле, в каком иконично звукоподражание, так как звуки последовательности типа bl- не имитируют какой-либо звук из реального мира.

Одно из ключевых положений современной лингвистики состоит в том, что язык преимущественно произволен. Под «произвольностью» я подразумеваю то, что не существует природной или имманентной связи между звуками слова и значением этого слова. Поэтому слово, обозначающее один и тот же предмет или понятие, может звучать в языках мира совершенно по-разному. Неважно, какие звуки использует популяция для передачи значения. Влиятельные лингвисты издавна полагают, что произвольность слова – один из важнейших элементов речи. Эти лингвисты прекрасно знали о звукоподражании; они просто считали, что произвольность – ядро речи, тогда как иконические элементы типа звукоподражания находятся на периферии. В конце концов, звукоподражание немного специфично и случайно для языка – оно, по-видимому, не имеет решающего значения для его функционирования и даже для его освоения детьми. Фонестемы, которые изучают все чаще, несколько выбиваются из этой концепции случайности, указывая скорее на ассоциации звука и значения, которые не вполне случайны. В случае с такими фонестемами, как bl-, наблюдается даже определенная система взаимосвязи между значением и звуками, имеющая неясные корни в некоем физическом соответствии. Фонестемы, напоминающие о звуках или нет, встречаются в речи чаще, чем нам когда-то казалось, и они более систематичны, чем звукоподражание[119].

Лингвист Бенджамин Берген обратил внимание на многие фонестемы, существующие в английском. Туда входит уже упомянутое bl-, а также последовательности sn-, wh-, tr-, sw-, spr- и gl-. Давайте рассмотрим их по очереди. Sn- используется в словах, ассоциирующихся с носом или ртом, типа snicker 'сдавленный смешок', snore 'храпеть', snot 'сопли' и snout 'рыло'. Возможно, неслучайно эти слова включают носовой звук, который получается при резонировании частот в носовой полости, а не только во рту. Мы еще вернемся к этой связи в дальнейшем. Wh-, между тем, используется в словах, обозначающих специфические виды звуков, таких как whisper 'шепот', whine 'хныкать, скулить', whirr 'жужжать' и wheeze 'хрипло дышать'. Tr- ассоциируется с громкой или целенаправленной ходьбой, например, tread 'ступать, наступать', tromp 'топать, топтать', trudge 'плестись', trot 'идти быстрым шагом'. Sw- имеет коннотации действия с движениями по дуге, фигурируя в таких словах, как swing 'раскачиваться', sweep 'подметать, совершать размашистое движение', swoop 'пикировать (о птице)' и swipe 'ударить с размаху, прокатать (карточку), перен. украсть'. Spr- используется в обозначениях действий с центробежным движением – словах типа spread 'распространяться', spray 'разбрызгивать', sprawl 'раскинуться' и sprout 'прорасти'. И в последнем приведенном здесь примере gl- обнаруживается в череде слов, связанных со светом или зрением. Туда входят glisten 'блестеть', gleam 'мерцать', glow 'сиять', glaze 'глазурь, глянец' и glimmer 'мерцать'. Фонестемы явно не редкость в английской речи.

Одна из интересных особенностей фонестем, помимо их неожиданной распространенности, состоит в том, что они не являются случаями, когда речь просто имитирует природные звуки. Например, в случае с gl- последовательность звуков ассоциируется с чем-то зрительным, нарушая границы сенсорных модальностей: слышимое представляет нечто видимое. Языковеды все больше понимают, что подобные кросс-модальные соответствия в изобилии встречаются в устной речи по всему миру. Многие слова или фрагменты слов неслучайным образом ассоциируются с физическими свойствами. Обратите внимание, я говорю «в устной речи», а не «в языках». В случае жестовых и письменных языков слова часто напрямую репрезентируют понятия иконически, например когда жест прямо напоминает действие или объект. Этот факт давно признан, и, более того, порой люди переоценивают иконизм жестовых языков. Во многих случаях знаки, используемые в жестовых языках, тоже достаточно произвольны. Если бы дело обстояло иначе, люди, незнакомые с жестовыми языками, понимали бы немалую долю разговоров на них, а этого явно не происходит.

Благодаря некоторым новым методам языковеды стали обращать больше внимания на сквозную роль иконичности в языковом мышлении и, шире, на ассоциации между определенными звуками и определенными значениями. Эти методы используются для изучения таких явлений, как фонестемы и то, что лингвисты называют идеофонами. Идеофоны – это слова, непосредственно напоминающие об определенных физических ощущениях. К ним относятся слуховые ощущения, как в случае звукоподражания, но также и неслуховые стимулы, в частности различные цвета или движения. Например, многие идеофоны включают примеры редупликации, когда слово или слог повторяются, отражая неоднократное действие. Например, на языке кизи в Сьерра-Леоне hábá означает 'шаткий', а hábá-hábá-hábá значит нечто вроде 'длительное колебание'. В отличие от фонестем, идеофоны – самостоятельные слова. Хотя лингвисты давно заметили существование фонестем и идеофонов, мы только теперь начинаем понимать, какую важную роль они играют в речи носителей некоторых языков мира[120].

Идеофоны, как оказывается, могут отражать все виды сенсорных концептов, причем с различной степенью абстрактности, которая тем не менее каким-то образом так или иначе связана с физической характеристикой. Некоторые идеофоны заимствуются из разных языков в другие языки именно потому, что между словом и значением, воспринимаемым носителями различных языков, имеется как бы естественное соответствие. Возьмем, например, название стиля игры футбольного клуба «Барселона» под руководством тренера Пепа Гвардиолы – стиля, который играл решающую роль в успехах команды на протяжении многих лет. Одной из особенностей этого стиля было, среди прочего, то, что игроки средней линии использовали сложные комбинации пасов, передвигаясь короткими перебежками. Этот метод порой бывал завораживающе эффективным, позволяя прорывать оборону, казавшуюся часто неуязвимой. Название этого стиля, ныне знаменитое среди футбольных болельщиков по всему миру, – tiki-taka. Тем из нас, кто впервые услышал этот термин от испанских комментаторов во время матчей «Барселоны», он сразу показался естественным дескриптором того, что мы видели. Хотя в английском языке у этого стиля не было названия, достаточно было один раз услышать tiki-taka, чтобы понять, что имел в виду испанский комментатор. Термин, однако, не испанского происхождения – впервые его использовал носитель баскского, неиндоевропейского языка, на котором говорят в испанском регионе Бискайя. На баскском tiki-taka означает 'передвигаться легкими быстрыми шагами', и действительно можно усмотреть сходство между этим словом и звуком, который может производить череда таких шажков. Вероятно, по этой причине слово