Мириады языков: Почему мы говорим и думаем по-разному - Калеб Эверетт Страница 34

Представим себе, что одна группа носителей английского языка потерпела кораблекрушение и попала на плоский остров, а другая в это же время оказалась на гористом острове, и каждая группа прожила на соответствующем острове несколько веков. Их словарь со временем, скорее всего, будет меняться по-разному. Одно из различий, которые можно предсказать, особенно в свете результатов команды Нёлле, будет в том, что люди с гористого острова будут активнее опираться на термины типа «в гору» и «под гору», тогда как на плоском острове подобные термины, вероятно, выйдут из употребления. В конце концов, людям на гористом острове придется чаще думать и говорить об этих понятиях, тогда как на плоском острове эти понятия утратят реальность. Различия в пространственном языке, появившиеся между двумя группами, будут заметны для всякого, кто впоследствии сможет общаться с обеими популяциями. Все это, наверное, покажется несколько очевидным, поэтому стоит развить мысленный эксперимент на шаг дальше. Предположим, что обе популяции, носители этих двух новых диалектов, производных от английского, впоследствии мигрируют в другие края. Эти диалекты все еще могут нести в себе отчетливые пространственные привязки, но происхождение этих систем теперь будет неясным. Со временем пространственные термины в этих диалектах, скорее всего, снова поменяются, но какое-то время они, видимо, будут находиться под влиянием двух различных островных сред, в которых потерпели кораблекрушение соответствующие группы. Иными словами, хотя различия среды влияют на то, как используются пространственные термины и, следовательно, как по этому параметру эволюционируют языки, это влияние не обязательно отражается в современных данных о каком-либо конкретном языке. Любые глобальные ассоциации между средовыми факторами и языком – например, между гористым рельефом и определенными используемыми по умолчанию пространственными терминами типа «в гору» – могут иметь множество исключений. Последний пункт работает для всех возможных ассоциаций между средой и языком.

Фонетика адаптируется, но насколько?

Слова состоят из звуков, получаемых при различных последовательностях движений нашего голосового тракта. Когда мы учимся говорить на том или ином языке, нам приходится сосредоточиваться на том, что мы делаем с помощью голосового тракта, в то время как наш мозг одновременно различает звуки, исходящие из уст других людей. Эта задача порой бывает когнитивно напряженной, особенно потому, что человечество использует головокружительное разнообразие звуков. Вам, возможно, уже приходилось задумываться, насколько разными кажутся звуки в некоторых языках. Как экзотические воспринимаются кликсы, распространенные в Черной Африке, или носовые гласные французского, или тоны китайского – к ним мы еще вернемся. Однако диапазон звуков в языках мира еще шире, чем представляет себе большинство людей. Новая база данных языковых звуков дает нам кое-какое представление об этом диапазоне. Составленная в основном Стивеном Мораном – который, как и я, является профессором антропологии в Университете Майами, – эта база данных содержит более 3000 звуков, задокументированных в языках мира. Ряд звуков достаточно распространен во всех языках, например сонорный в начале слова «молоко». Этот согласный используется в более чем 90﹪ языков. Однако многие типы звуков встречаются лишь в малой доле языков мира. Звук на конце английского слова bath 'ванна', который произносят, помещая кончик языка между передними зубами, с глобальной точки зрения редкость. Неслучайно его трудно освоить носителям многих языков, в то время как звук [m] выучить достаточно просто[92].

Важнейшая часть голосового тракта – гортань, где расположены голосовые связки. Голосовые связки, по сути, представляют собой тонкие складки кожи около двух сантиметров длиной, основная функция которых, ключевая для многих обладающих ими видов, – не давать пище попадать в легкие и трахею. Голосовые связки также производят звуки, когда они совместно вибрируют, а это происходит тогда, когда они смыкаются при прохождении через них воздуха. Эта громкая вибрация и делает речь слышимой, хотя то, как она звучит, зависит от многих факторов, в частности, от того, как человек манипулирует языком. Люди приспособили голосовые связки и другие части голосового тракта, первичные функции которых в большей степени дыхательные и/или пищеварительные, к воспроизведению речи.

На вибрацию голосовых связок влияет множество факторов, которые порой неуловимы, но тем не менее оказывают на речь всеохватное воздействие. Возьмем два сходно звучащих слова «гора» и «кора», например: «Эверест – самая высокая гора» и «Ядро Земли горячее, чем кора». Если мы используем международный фонетический алфавит (МФА), чтобы транскрибировать каждый отдельный звук, который получается при произношении этих слов, они транскрибируются примерно как [gɐra] и [kɐra]. Как видно по их МФА-транскрипции, первые звуки этих слов – [g] и [k] соответственно. Эти два звука в лингвистике называются велярными смычными. Это означает, что они производятся путем подъема спинки языка так, что она соприкасается с мягким нёбом в задней части ротовой полости («мягкое нёбо» по-латыни velum). Эти звуки в основном сходны, за исключением одной ключевой особенности: звук [g] требует, чтобы при подъеме языка и его соприкосновении с мягким нёбом голосовые связки вибрировали, тогда как звук [k] этого не требует. Именно это и делает два звука разными в нашем восприятии, позволяя нам передавать различные смыслы типа «гора» и «кора». Оба этих звука легко произнести: дети обычно осваивают их в раннем возрасте, и они распространены во многих языках мира. Однако распространены неодинаково, вероятно, потому что один из этих звуков чуть легче выговорить, чем другой. Угадайте какой? Ответ – [k], начальный звук слова «кора». Причина попросту в том, что несколько противоестественно заставлять свои голосовые связки вибрировать (что необходимо при произнесении звука [g]), когда спинка языка перекрывает дыхательные пути, смыкаясь с нёбом. Это обусловлено базовой аэродинамикой: для вибрации голосовых связок нужно, чтобы из легких через гортань, где расположены голосовые связки, проходило много воздуха. Когда я преподаю курс фонетики, я часто прошу студентов громко произносить звуки [s] и [z] поочередно. Если вы сделаете то же самое, одновременно приложив руку к гортани (выпуклости на вашем горле), вы сможете осязаемо почувствовать вибрацию своих голосовых связок, которая то включается, то выключается. Скорость вибрации голосовых связок зависит от множества факторов, включая их размер. Мои собственные голосовые связки обычно вибрируют в среднем на частоте 110–120 раз в секунду (110–120 Гц) при нормальном разговоре, хотя эта частота очень изменчива. Когда вы задаете вопрос на английском, ваши голосовые связки вибрируют намного чаще ближе к концу предложения; это называют метафорически восходящим тоном, хотя технически там ничего не повышается. Для сохранения вибрации голосовых связок при произнесении звука типа [z] нужно, чтобы воздух продолжал проходить через голосовые связки. При звуках типа [z] рот у вас не до конца закрыт, поэтому поток воздуха легко поддерживать. Легче всего поддерживать поток воздуха, необходимый для вибрации голосовых связок, при произнесении гласных звуков, поскольку при нем рот остается по большей части открытым. Однако в случае таких звуков, как [g], поддерживать вибрацию голосовых связок – более сложная задача. Когда воздух проходит через гортань и достигает пространства за местом контакта языка и нёба, ему некуда деваться. Повышение давления воздуха означает, что вскоре становится трудно подавать воздух к голосовым связкам и заставлять их, так сказать, хлопать на ветру. Поэтому звуки [g] обычно короче звуков [k], так как последние не требуют вибрации голосовых связок.

Лингвистам давно известны эти факторы, но они также спорят, оказывают ли эти факторы заметный эффект на языки мира. В ходе изучения 567 языков лингвист Ян Мэддисон обнаружил, что звук [g] используется в языках мира в качестве «фонемы» чуть реже, чем звуки типа [k]. Фонема – это звук, который может превратить одно слово в другое, с совершенно иным значением. Например, если я поменяю первый звук [k] в слове [kɐra] «кора» на [g] и получу [gɐra], значение слова полностью изменится. Слушатели услышат не просто ошибку произношения,