450 лет лидерства. Технологический расцвет Голландии в XIV–XVIII вв. и что за ним последовало - Борис Зуев Страница 120

доказать, что ремесленники, которые получили патенты от Генеральных Штатов или от провинций, были членами гильдий, поскольку соответствующие списки до наших дней попросту не дошли. Но, вероятнее всего, они действительно принадлежали к той или иной корпоративной организации, поскольку тогда членство в гильдии обычно было необходимым условием для работы плотником, каменщиком, кузнецом или золотых и серебряных дел мастером в голландских городах. Но в некоторых случаях вопрос можно считать окончательно решенным, поскольку соответствующие документы существуют. Например, Хендрик де Кейсер, получивший от Генеральных Штатов патенты на искусственный мрамор (1612 г.) и на улучшенную конструкцию моста, облегчающую поток судоходных перевозок (1596 г.), оказался мастером гильдии каменщиков Амстердама[1583]. Дирк Бош, который в 1673 г. получил от Штатов Голландии патент на способ усовершенствования монетной системы в провинции Голландия, был ведущим членом гильдии мастеров золотых и серебряных дел Амстердама: он служил чиновником гильдии в 1652 – 1656 гг. и в 1663 г. получил разрешение действовать как представитель интересов гильдии в Голландских Штатах[1584].

Таким образом, в Голландской Республике членство в гильдиях нисколько не мешало извлекать прибыль из технологических изобретений, получая патенты от властей. Напротив, мощное представительство среди патентообладателей ремесленников, организованных в ремесленнические гильдии, обращает наше внимание на важность гильдий в институциональной инфраструктуре знаний. Очевидно, гильдии в Северных Нидерландах были плодородной почвой для изобретательской деятельности. Как такое могло случиться? Вопреки тезисам Ларри Эпштейна, голландские гильдии не стимулировали изобретательство, предлагая источник получения рентной платы, обеспеченный технической тайной[1585]. На деле они вообще не были бастионами секретности, что мы и видели выше. Согласно нынешней литературе о гильдиях, скорее всего, существовали иные способы, которыми ремесленные гильдии могли создавать или сохранять инновационную атмосферу. Во-первых, как полагает Ричард Ангер, они предложили «возможность внедрения новых технологий через совместные капиталовложения»[1586]. Во-вторых, согласно выводам Эпштейна и др., существенный вклад в технологический прогресс могли внести путешествия подмастерьев, совершаемые ими в рамках корпоративной системы, поскольку через них из одного города или региона в другой передавались передовые знания и навыки[1587]. В-третьих, гильдии могли становиться «форумами для обмена технической информацией» на регулярных и нерегулярных встречах, на которых члены гильдий были обязаны присутствовать. В-четвертых, гильдии предоставляли средства для обучения и образования квалифицированных рабочих. Наконец, они могли переводить соперничество между членами гильдии с ценовой конкуренции в плоскость качества, включая лучшее использование материалов и рабочей силы и улучшенный дизайн конечного продукта[1588].

Роль гильдий как инвесторов в основной капитал в Северных Нидерландах была, по-видимому, скромной. Совместное инвестирование членов гильдии в основной капитал, пригодный для коллективного использования, как, например, в строительство крана плотниками Амстердама в 1541 г. или в эксплуатацию ветряных мельниц местными кожевниками и меховщиками примерно с 1620 г. и с середины 1630-х гг. соответственно[1589], было скорее исключением, а не правилом. Инвестиции в такие капитальные товары чаще делались городскими властями. Городские магистраты строили и эксплуатировали больше кранов, ветряных мельниц или текстильного оборудования, чем представители гильдий[1590]. Имеющиеся данные о мобильности подмастерьев в Нидерландах свидетельствуют о том, что по меньшей мере с конца XVII в. значительная часть подмастерьев из голландских ремесленнических гильдий регулярно путешествовала из одного города в другой, хотя, в отличие от многих других европейских стран, у них никогда не было формального обязательства делать это. Однако, даже если в Голландской Республике существовала значительная мобильность подмастерьев и даже если она способствовала распространению технологических знаний и технологических новшеств, она не была – как полагал Эпштейн – непосредственно связана с ремесленническими гильдиями или ассоциированными с ними организациями[1591]. Поскольку гильдии действительно создавали и поддерживали благоприятную среду для инноваций, я бы предположил, что это влияние было обусловлено скорее их ролью в обеспечении свободного обмена информацией, в обучении, образовании и в поощрении конкуренции в области качества, а не их вкладом в инвестиции или в мобильность труда.

В то время как значительная часть патентообладателей в Голландской Республике состояла из ремесленников, были хорошо представлены другие группы, такие как инженеры, геодезисты и архитекторы, военные, врачи и хирурги, регенты, торговцы и землевладельцы. Это подводит нас к еще одному важному сегменту инфраструктуры, который обеспечивал передачу знаний и способствовал появлению новинок. Подобно секторам с преобладанием гильдий, этот сегмент инфраструктуры знаний породил ряд новинок, которые нашли свой путь в патентную систему. Но он также оказался благодатной почвой для новых изобретений или идей, которые вообще никогда не были предметом патентной процедуры. Даже в период расцвета патентов в Голландской Республике они охватывали лишь часть всех новинок.

На химических предприятиях, которые (за исключением фармацевтов) не были включены в систему гильдий, обычным способом передачи искусства ремесла было прежде всего обучение на рабочем месте или составление контракта на обучение определенным знаниям. У специализированных производителей химикатов (chymisten), появившихся в начале XVII в., были частные лаборатории, в которых по найму работали от одного до десяти человек. Эти лаборатории служили учебными центрами в области химического искусства, а также способствовали дальнейшему росту знаний. Первые два профессора, назначенные на кафедру химии в Лейденском университете в конце XVII столетия, ранее работали в частной лаборатории, основанной Иоганном Рудольфом Глаубером в Амстердаме. Глаубер, уроженец Карлштадта (Германия), прожил в Амстердаме с 1640 по 1670 г. с небольшим перерывом и был исключительно плодотворен в деле изобретения новых методов производства химических веществ, кроме того, он много писал в журнал Distillir-Kunst[1592]. Более специфическую форму передачи знаний демонстрирует контракт, заключенный между Хендриком Вильденсом и Якобом де Коринком в Амстердаме 28 ноября 1642 г., в соответствии с которым Вильденс обязался научить Де Конинка искусству очистки буры таким же образом, какой он преподавал Йоханнесу ван Сеулену, за общую сумму в 150 гульденов[1593]. Начиная с конца XVII столетия практика технического образования путем внеклассного обучения в группах, которая уже некоторое время существовала в области геодезических, бухгалтерских и навигационных технологий, появилась и в области химии. Amsterdamsche Courant с 1680-х гг. не единожды публиковал объявления частных преподавателей, которые предлагали свои курсы по химии или по подготовке красителей для печати на ситце[1594].

Кроме того, существовали различные отрасли экономики, в частности области геодезических, гидротехнологических, оружейных, фортификационных и навигационных технологий, в которых институциональная инфраструктура и информационные технологии уже в конце XVI или в XVII столетии достигли не меньшего уровня формализации, чем внутри системы гильдий. Эта формализация нашла выражение в развитии формального обучения, формальных проверок компетентности и в практике записи и передачи знаний с помощью технической литературы и репозитариев машин и орудий.

Хотя знания и навыки, необходимые для таких работ, как размежевание земельных участков, строительство дамб,