Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников Страница 9

Тимохин спросил:

— Почему денежное содержание в спецслужбе устанавливается в долларах?

— В долларовом эквиваленте. Это защищает от инфляции. Получать зарплату будешь, естественно, в рублях.

— Неплохой оклад, в войсках офицеры имеют гораздо меньше!

— Да, но мы и задачи решаем несколько другие, нежели армейские подразделения. Еще вопросы будут?

Александр ответил:

— Вопросов по быту нет! Но в Городе мне пришлось взять у Мирзы пятьдесят тысяч долларов за продажу кафе, дабы усыпить его бдительность. Что-то я потратил на оружие, что-то на подготовку акции ликвидации Левоева и его верных псов, оставшуюся же часть использовать не могу. Хотел бы передать эти деньги в какой-нибудь детский дом. Как это сделать?

Генерал неожиданно отрезал:

— Никак! Сделка с подставным лицом, якобы купившим твое заведение, в ближайшее время будет признана незаконной, значит, кафе вернется к тебе.

— Мне оно теперь ни к чему!

— Верно, а вот управлению и кафе, и твоя квартира в Городе очень даже кстати. Посему я предлагаю тебе продать свою городскую недвижимость. Квартиру за тридцать тысяч долларов, кафе за пятьдесят. Устроит цена? Дом в деревне, извини, нас не интересует. Хотя в дальнейшем… видно будет. Что скажешь?

— Хорошая цена! Но мы говорили о деньгах Мирзы. Я не могу их взять. Они должны пойти на благотворительность.

Генерал вздохнул:

— Ну и упертый же ты, Саня! Ладно, если дело принципа, сдашь доллары Левоева в финчасть управления. Проедешь с Крымовым в штаб и сдашь! Там же, в финчасти, тебе откроют валютный счет в сбербанке, отдельный специальный счет. После подписания необходимых документов по продаже недвижимости в Городе на него перечислят восемьдесят тысяч долларов. На этот счет можешь перевести и другие свои сбережения, если, конечно, они у тебя есть. Сданные же деньги Мирзы отправим в один из детских домов. С таким раскладом согласен?

— Вполне.

— Значит, бытовую тему закрываем. И переходим непосредственно к вопросам формирования группы.

Феофанов поднялся, прошел к массивному сейфу. Достал из него красную папку, вернулся к столу. Положил папку перед Тимохиным, объяснив:

— Здесь досье на десять офицеров. Тебе надо выбрать из десяти человек двоих! Так как первоначально особая группа будет состоять всего из трех спецов, включая тебя как командира. Еще троих отберет Крымов, как резерв основного подразделения. Не удивляйся, если кто-то из представленных людей в настоящее время находится на зоне или работает дорожным мастером где-нибудь в Урюпинске. Аналитический отдел проводил отбор этих десятерых из несколько сотен потенциальных кандидатов, руководствуясь исключительно их пригодностью для решения боевых задач в самой сложной экстремальной обстановке. Из офицеров сил специального назначения различных ведомств, прошедших войну и познавших, что это такое.

Тимохин взял в руки папку:

— С документами мне работать здесь? На папке гриф «Совершенно секретно»! Следовательно, выносу за пределы помещения хранения не подлежит. Но мне понадобится не час и не два. Не создам ли я вам неудобств, товарищ генерал-майор?

— Не создашь! Потому что можешь забрать папку с собой!

— А как же обеспечение секретности?

— Ты ее не обеспечишь?

— Обеспечу, но… не положено так!

— Здесь, майор, только я устанавливаю, что положено, а что нет, естественно, руководствуясь инструкциями высшего, но уже формального командования! Так что забирай папку и, как устроишься на новом месте, отработай документы. Запомни, никто тебя не торопит. Проанализируй информацию досконально, ведь от этого, по большому счету, в дальнейшем будет зависеть твоя жизнь. Как только проведешь отбор, доклад мне. Крымов займется резервом после тебя. На нем и отбор личного состава резервного подразделения «Мираж». Подготовку групп будем осуществлять автономно по той программе, что получим сверху. Вот, кажется, и все.

Тимохин поднялся:

— Разрешите идти?

— Идите!

Александр повернулся и направился к выходу.

Генерал остановил его:

— Едва не забыл! Ты прекрасно знаешь, что женщины в подавляющем большинстве склонны обсуждать и собственные проблемы, и особенно то, что касается других. Посему ни твоя супруга, Саша, ни мама, ни дочь не должны знать, чем ты будешь заниматься. Для них ты офицер ФСБ, что уже само по себе говорит о том, что ты не имеешь права распространяться о своей службе даже среди самых близких тебе людей.

— Этого, Сергей Леонидович, могли бы и не говорить.

— Извини! Обязан! До свидания!

— До свидания!

Тимохин вышел во двор.

Крымов сидел на скамейке.

Александр присел рядом, закурил:

— Да, Крым, чего-чего, а того, что произошло в кабинете Феофанова, я никак не ожидал.

— Признаться, я тоже! Догадывался, что тебе предложат какую-то особую работу, по тому, что генерал приказал обустроить тебя по высшему разряду. В городке не так много коттеджей, и живут в них старшие офицеры штаба, да и то только те, кто напрямую связан с планированием боевых операций. А тут тебе коттедж. Но чтобы на особую группу? Такого, по-моему, и Потапов не ожидал. Хотя, если прикинуть все «за» и «против», Феофанов прав. Твоя кандидатура — самая подходящая. Но я бы не хотел оказаться на твоем месте. Ведь впереди не просто война, не те рейды, что мы совершали в Афгане, какими бы сложными они ни были. Впереди задачи посерьезней. В Кремле по мелочам, типа уничтожения караванов, работать не будут. Там если нагрузят, то так, что мало не покажется.

Тимохин взглянул на Крымова:

— Считаешь, мне нужно было отказаться?

— Не знаю, Саня, не знаю!

— А я знаю! По мне лучше боевая работа, нежели гражданская суета. Не штатский я человек. А шансов выжить сейчас на войне столько же, что и на «гражданке». Но на войне ты идешь на врага с оружием, а на гражданке на тебя прут со стволами. Причем внаглую. И ты, по сути, беззащитен. Если, конечно, соблюдать закон. Защита же против